Подари мне меня (СИ) - Анишкина Зоя

Он отвлекся и взглянул в мою сторону. Ни капли удивления. Словно так и было задумано.

Только сейчас я поняла, что, скорее всего, обронила телефон. И уже час не выхожу на связь. Сделала вдох-выдох, подошла к стойке регистрации.

— Добрый день, Мария Сергеевна. Прошу прощения за опоздание. Надеюсь, вы разрешите мне принять душ и переодеться перед пункцией. И можно на секунду ваш телефон?

Она отмерла не сразу. Врач побледнела, кивнула и протянула разблокированный старенький китайский смартфон.

Руки все еще тряслись, но я по памяти набрала номер отца. Он снял трубку далеко не сразу:

— Да! Кто это? У вас есть три минуты.

Этот номер был личный и только для экстренных случаев.

— Папа, это я. На меня напали с целью изнасилования около клиники. Все обошлось. Их доставят в ближайший отдел полиции. Пришли туда ребят, пусть разберутся. Это, скорее всего, был заказ.

На том конце повисло долгое молчание. Про себя я молилась, чтобы он вспомнил о том, что я его дочь и я живой человек. Больше всего на свете мне хотелось уткнуться в его плечо и разреветься. Чтобы он обнял меня и наказал этих ублюдков. Молчание прервалось:

— Хорошо. Но ты могла бы сама позвонить в службу безопасности. Зачем отвлекать меня и устраивать сломанный телефон?

Я что было мочи сжала телефон. В тишине холла его слова слишком громко прозвучали, отражаясь на лицах случайных свидетелей. Большинство опустили глаза. Лишь муженек с Марией Сергеевной смотрели на меня. Она — сузив от возмущения глаза, он — торжествующе.

Я молча отбила звонок. Передаст в службу безопасности сам. Если что, вытрясу информацию от своего спасителя. Отдав телефон, я было хотела попросить провести меня в душевую, как муж решил, что сегодня я еще недостаточно натерпелась:

— Совсем сдурела, да?! Какое, нахрен, изнасилование? Да кто позарится на тебя, ледышка чертова? Небось подстроила все, чтобы откосить от ЭКО…

Закончить он не успел. Отработанным ударом я направила кулак ему в нос. Послышался хруст. Витюша завопил, как истинная истеричка. Он бы бросился на меня, но его удержал внезапно возникший главврач.

Я же молча кивнула Марии Сергеевне и пошла за ней по коридору.

Шли мы в полной тишине. Несмотря на внешнюю холодность, я кипела как никогда в жизни. Первый раз за двадцать восемь лет я осознала, в каком дерьме увязла. Это даже не золотая клетка — это золотой гроб!

Меня начало трясти, трясло все сильнее, пока перед расплывающимся взором не возникла душевая кабина.

Я не сразу поняла, что сзади хлопнула дверь и теплые руки снимают с меня пиджак. Я его так и не вернула. Без этой последней защиты я почти рухнула на пол и позорно разревелась. Выла белугой, пока с меня стаскивали разодранное платье.

Я плохо помню следующие полчаса. Мария буквально силком затащила меня в душ, смыла всю грязь, терла кожу так, что она покраснела и загорелась. Несколько сеансов контрастного душа немного успокоили. Истерика улеглась, и я лишь изредка всхлипывала.

Девушка завернула меня в большое пахнущее чистотой махровое полотенце и принялась обрабатывать ссадины.

В дверь пару раз стучали, один раз даже ломились, но Мария всех прогоняла.

Потом в руках у меня оказалась кружка чая. С чабрецом, как я люблю. Девушка села рядом и положила передо мной начатую коробку конфет. Потом посмотрела на меня и убрала подальше, закинув себе в рот сразу две.

— Это на случай, если тебе все же захочется делать пункцию.

Она внимательно смотрела на меня. Я же уставилась в кружку. Да пошли они все! Это моя жизнь!

— У вас же в клинике есть доноры спермы? Ты сможешь использовать их? — я смотрела прямо на нее. — Я не хочу ребенка от этого урода, никогда не хотела. Маша, ты сделаешь, что я прошу? Безусловно, я заплачу.

Девушка скривилась. Потом встала и села совсем рядом со мной.

— Мирослава Илларионовна. От этого урода пусть рожают дуры силиконовые. И вообще, такие, как он, размножаться не должны! — она осеклась и виновато посмотрела на меня. — Я тут вам кое-что сказать должна…

Я ее перебила. Хватит с меня на сегодня потрясений. Не хочу пока ничего знать. Маша мне нравится, вот потом как-нибудь и расскажет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Зови меня Мира. Не надо сегодня ничего говорить. Это терпит. Потом, все потом. Просто скажи: поможешь?

Она кивнула.

— Сегодня к нам донор придет один, возможно. Могу фото и данные показать! Там вроде все неплохо у него с анализами. Давайте его? Мне кажется, — она покраснела, — он бы точно выбрал вас на роль матери своего ребенка.

Я не хотела никаких данных. Я вообще не хотела ничего, кроме ребенка. Запасной одеждой оказался уютный спортивный костюм молочного цвета. Как же давно я не носила ничего подобного!

Моему телу катастрофически не хватало тепла. Причем не только физического.

Пока я шла с Машей на пункцию, мы говорили на разные темы, она шутила, а я даже смеялась.

Витюша по дороге не встретился. И это явно к лучшему. В голове уже зрел новый план действий. Очень не хватало телефона, но скорее всего следующий разговор нужно будет осуществить лично.

Мы остановились у нужной двери. Я внимательно смотрела на девушку.

— Маша, мне очень нужно, чтобы и юридически этот ребенок был моим. За ЭКО полностью плачу я. В брачном контракте я смогу прописать такой вариант задним числом. С этим будут проблемы?

Девушка замялась. Ее глаза виновато опустились в пол.

— Понимаете, Мира. Тут такое дело, мне и вправду нужно вам кое-что рассказать. Я не сильна в этих всех документах, но без ведома Араратова у нас ничего не выйдет.

Я не дура и прекрасно понимала ее. С учетом сегодняшнего происшествия существовала вероятность, что все это связано. И, конечно же, здесь не обошлось без моего мужа.

Какая-то мысль крутилась у меня в мозгу, не давая покоя. Я сдавила виски руками. Что же меня так смущало? Клиника, Араратов, мой диагноз… Точно! Диагноз.

Я вновь взглянула на девушку. Если мне не изменяет память, то она числилась здесь эмбриологом. Но мое исследование тоже проводила она. И курировала меня она.

Ну конечно.

— Я ведь здорова, верно? Дело в этом козле?

Мария побледнела, но гордо вздернула подбородок, и глядя прямо на меня, кивнула.

Я ухмыльнулась. А девчонка-то молодец. Хотела предупредить меня еще до пункции.

— И чем они тебя держат? Добровольно? Угрозы? Деньги?

— Деньги.

Она смотрела на меня в упор, а потом все же отвела глаза. В этот момент Маша стала словно старше.

— Это меня не оправдывает, но либо так, либо искать папика. Мне правда очень нужны деньги. — Она вздохнула и уже веселее добавила: — Если не посадят, я почти свободна, надеюсь, это будет последнее мое ЭКО подобного плана. Вы, кстати, еще можете передумать — я все понимаю, вы не нуждаетесь в этой процедуре.

Я смотрела на бойкую молодую девушку. Несмотря ни на что, она была такой живой. Не в пример мне. Надо будет выяснить, что там у нее за история. Первый раз в жизни мне искренне захотелось помочь.

Но все после, сейчас нужно было решить, что я делаю дальше. Разворачиваюсь и ухожу или довожу это дело до конца.

Если я останусь, то, возможно, у меня будет ребенок. От неизвестного мне мужчины.

Если уйду, возможно, ребенка у меня никогда не будет. Вряд ли после мужа я захочу пустить в свою жизнь еще кого-то мужского пола. Секс меня тоже не прельщает. Я печально ухмыльнулась.

ЭКО как способ делания детей меня устраивает намного больше. И никто не будет меня доставать. Дать ребенку все я постараюсь.

— Ну, пойдем?

Я сделала шаг к двери. Маша удивилась:

— Отчаянная вы. Доверяете мне выбор донора настолько? Не глядя?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ох Маша, Маша. Именно что отчаянная. Я кивнула. Мне вообще все равно, кто это будет. И я зашла в палату.

* * *

Удивительно, но все, что произошло сегодня, помогло мне отвлечься от всех этих процедур. Маша лично курировала процесс и передала меня в руки приятной миловидной женщине. Там же меня ждал и анестезиолог.