Будьте моим мужем (СИ) - Иванова Ксюша

13. Эмма

Мне казалось, что я вот-вот проснусь, и все закончится — большая черная машина превратится в тыкву, решительный, сочувствующий, потрясающий мужик — в соседа дядю Мишу, а мы с Полинкой вместо красивых платьев вдруг натянем свои обычные джинсы и отправимся во двор на детскую площадку.

Я время от времени незаметно щипала себя за руку — было больно, но сказка не заканчивалась! И я, совершенно неожиданно для себя, взволнованная и почему-то немножечко счастливая, выслушала, не услышав ни слова, речь пожилой тетечки в ярко-сиреневом костюме — сотрудницы ЗАГСа, с каким-то странным томлением все время исподтишка посматривая на стоящего рядом мужчину. Так, будто видела его впервые, отмечала и не идеальной красоты, но все же очень привлекательное лицо с выразительными черными бровями, и широкие мощные плечи, которые плотно обтягивались рубахой, и руки… особенно руки, редкие прикосновения которых сбивали в кучу мои мысли.

На пути в интернат, стараясь, чтобы он не заметил, рассматривала тоненькое колечко на пальце — Андрюшино обручальное три года назад меня заставила снять Вера Васильевна. Оно было точно таким же… Но это-то я верну обязательно — вот только оформлю документы, заберу ребенка, а потом, верну!

— Дядя Паша, — очень серьезно, заставляя меня снова и снова краснеть от смущения, начинала Полина, и я уже ждала, ЧТО на этот раз "выдаст" дочь, и она выдавала. — А вы мне подарите такое же колечко, как у мамы? Я уже взрослая, я тоже хочу!

— Полина!

Мой возмущенный возглас прервало его уверенное и спокойное:

— Конечно, Полиночка! Подарю и тебе… на день рождения! Когда у тебя?

— Осенью! Да, мама?

— Да, осенью. Но это слишком дорогой подарок!

— Но тебе же подарил дядя Паша, значит, и мне должен!

— Так, девочки! Прекратите ссориться! Полина абсолютно права, чтобы никому обидно не было, я и ей кольцо подарю!

Вот так вот, в постоянном ожидании подвоха от дочери, в смущении от взглядов Павла, и в непроходящем волнении, я доехала до интерната.

…. Несмотря на выходной, Светлана Сергеевна была на месте — ее красивый белый "Форд" был припаркован возле самого крыльца. Так как я заранее договаривалась о том, что заберу Андрея на выходные, и воспитатели были в курсе, я могла бы не заходить к ней, но все-таки направилась именно в кабинет Назарчук. И начала сразу, как только вошла:

— Светлана Сергеевна, я вышла замуж! Можно теперь Андрюшу забрать?

Она в своем излюбленном жесте чуть наклонила голову к плечу и задумчиво посмотрела на меня.

— Эмма… присядьте, пожалуйста!

Конечно, о моей личной жизни было известно всему коллективу. И глупо было надеяться, что именно Назарчук оставалась в неведении относительно моего вдовства и отсутствия каких-либо контактов с противоположным полом. В таких тесных коллективах все всё обо всех знают — это ясно, как Божий день! Отсюда и сомнение в ее глазах, и снятые очки, которые Светлана Сергеевна начала медленно протирать розовой салфеткой.

Я села на самый краешек стула, отчего-то нервничая до безумия. И тут в дверь постучали.

— Да! — громко отозвалась Назарчук.

— Разрешите нам на минуточку? — ответа Павел явно не ждал, потому что, произнеся эту фразу, тут же засунул в двери Полинку, моментально подбежавшую ко мне и залезшую на колени, а потом вошел сам. — Светлана Сергеевна… ведь я не ошибся, и это, действительно, вы?

Она удивленно и молча кивнула, и он продолжил:

— Меня зовут Павел Логвинов…

— Тот, который "Робинзон"? — почему-то расплылась в улыбке моя начальница.

— Тот самый! Светлана Сергеевна, я муж Эммы! Мы уже давно с ней знакомы, общались, она мне очень нравилась, и, если честно, я все никак не мог подобрать слов, чтобы сделать ей предложение, а тут вдруг… вот такой вот повод! У меня самого нет детей, поэтому я вполне солидарен с Эммой в ее желании усыновить мальчика. Хотелось бы познакомиться с ним. И, я надеюсь, правильно понимаю, что это лучше всего делать в домашних условиях?

— Вы абсолютно правы, Павел…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Алексеевич!

— Вы абсолютно правы, Павел Алексеевич! Конечно, лучше, чем дома, нигде быть не может! Мы вот всеми силами стараемся воссоздать для своих воспитанников наиболее комфортные условия, как можно более близкие к домашним — игрушки, мебель, одежду им покупаем не хуже, чем у домашних детей, программы воспитательные, образовательные всякие вводим, — она не соврала ни словом, это я знала непонаслышке. — Вот недавно отремонтировали спортзал…

Я с буквально отвисшей челюстью начинала понимать, куда именно клонит Назарчук, и по мере моего прозрения, жаркая волна ужаса поднималась вверх от кончиков пальцев на ногах, до волос. А вместе в этой волной покрывалась пунцовой краской и я сама! Только не это! Только не это! Боже мой, я с ним вовек не расплачусь!

— О-о, это же замечательно! Спорт — это очень важно, особенно, я уверен, для мальчиков! Я вот сам — мастер спорта по боксу. Плаваньем занимался тоже, в футбол играл, правда, это уже непрофессионально. Я думаю, раз ремонт уже завершен, вам может понадобиться спортинвентарь какой-то, мячи там, тренажеры детские? Готов обговорить этот вопрос! Только, если позволите, не сегодня! На следующей неделе.

— Конечно-конечно! — Назарчук была довольна — это было хорошо заметно, а я — готова провалиться сквозь пол от стыда. Но при этом, как ни хотела, не могла найти в себе силы, чтобы возразить, чтобы сказать, что он не обязан этого делать ради… меня! Хотя, вообще, не понятно ради чего! — Давайте встретимся на следующей неделе! В любой день, когда вам будет удобно! Вот моя визиточка — позвоните, когда появится минутка! А Андрюшу вам сейчас приведут!

Она потянулась к телефону на своем столе, а я, поняв, что, собственно говоря, разговор можно считать завершенным, направилась к выходу, буквально всей кожей ощущая идущего рядом мужчину. Меня переполняли эмоции — хотелось радоваться тому, что мальчик все-таки поедет со мной, но при этом я не знала, как смотреть в глаза Павлу! Зачем? Зачем он заходил? Я бы разобралась сама! У Назарчук просто выбора не было — какую бы причину она могла придумать, чтобы мне отказать? Да, никакой! Нет таких причин! Все условия я соблюла! По всем параметрам, официальным и неофициальным, теперь точно подхожу в качестве усыновителя, так что Андрей в любом случае поехал бы сегодня со мной. Зачем Павел вмешался? К радости, волнению, стыду, смущению, которые переполняли меня, вдруг добавилась злость на него.

И я решила серьезно поговорить. Попозже… не при детях же?

14. Павел

Контраст между жизнерадостной, веселой, ЖИВОЙ Полинкой и несчастным, именно одиноким (это в каждом его движении, во взгляде проскальзывало!) мальчиком был разительным!

Пока Эмма ушла подписывать какие-то бумажки, мы ждали в большом холле, удобно разместившись на мягком кожаном диване. Его привела пожилая женщина в стареньком белом медицинском халате.

Поздоровавшись, она тут же убежала, объяснив, что оставила без присмотра целую группу. Мальчик никак не отреагировал на уход воспитательницы. Стоял, где поставили. И я с удивлением, и даже, наверное, недоумением, наблюдал за разыгравшейся сценой.

Полинка, явно уже знавшая Андрюшу, как ни в чем ни бывало, подбежала к нему и потянула за руку к дивану, приговаривая:

— Андрюша, сейчас мама придет. Ты сегодня с нами поедешь! Дядя Паша повезёт нас в кафе, мы будем там кушать чипсы и мороженое. А потом поедем на аттракционы! Ура!! Дядя Паша подарил маме кольцо и мне обещал подарить такое же…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она тараторила без остановки, но меня это почему-то совершенно не раздражало, наоборот, смешило! И девчонка эта, болтушка, никого не боящаяся, контактная, казалась давно знакомой, будто бы её я впервые не пару дней назад увидел, а знал с рождения!

А вот Андрюша… Судя по росту, он был примерно одного возраста с дочкой Эммы. Только он молчал, не поднимая глаз. Просто шел, куда его вели, сел, когда оказался возле дивана. И, глядя на мальчика, я совершенно отчетливо понимал, почему Эмма хочет его усыновить. Его хотелось встряхнуть (чего, понятно, делать было нельзя!), и надеяться, что это поможет, что эта странная пелена с него упадет, и мальчик снова станет обычным ребенком. Эмма думает, что сможет это сделать — встряхнуть и помочь стать нормальным, обычным?