В ритме сердца (СИ) - Майрон Тори

— Дай его прибить сначала! — не отводя взгляда от самодовольной физиономии Марка, злостно рычу я.

— Да успокойся же ты, Николина! Идём на улицу! — выпаливает Остин и, видя мой очередной порыв напасть, ловко сгребает в охапку, не обращая внимания на мои возражения. — Побудь с девчонкой, Марк, и не твори глупостей! Я скоро вернусь, — добавляет он, указывая на Эмилию.

Не слышу ответа и не в состоянии даже обернуться, чтобы убедиться в безопасности Эми.

Быстро преодолевая танцующую толпу обкуренных людей, Остин тащит меня к выходу. Оказавшись сомкнутой в его сильных руках, всё ещё злюсь, но больше не вырываюсь. Вдыхаю любимый тепло-сладкий запах его кожи, и красная пелена перед глазами постепенно растворяется, а тело становится покорным.

Как только выбираемся из бара, сильный порыв ветра немного проясняет мой разум и теперь заставляет дрожать от холода, а не от нестерпимого желания набить наглую морду Марка.

— Дыши, мать твою! Ты совсем с катушек слетела? Я думал, мы договорились, что ты завязала с драками! — рычит он, всё ещё удерживая меня.

— Ха! Могу упрекнуть тебе в том же!

— Это был единичный случай!

— Он мог быть последним!

— Но не стал! Успокоилась? — спрашивает он, ощущая, как я нехотя, но неизбежно обмякаю в его руках. После вспышки агрессии обычно накрывает бессилие, и, похоже, оно крадучись начинает подбираться ко мне.

— Успокоилась, — недовольно бурчу.

— Точно?

— Точно, — заверяю, чувствуя, как с каждым глубоким вдохом свежего воздуха злость неумолимо отступает.

Остин осторожно освобождает меня из своих объятий и, немного придерживая, разворачивает к себе лицом.

— Ты что там устроила? — сердито спрашивает он, возвышаясь надо мной точно скала.

— У Марка должен был быть сегодня бой, и я решила его всё-таки ему устроить, — твёрдо отвечаю, пытаясь удержать вернувшееся самообладание, а мои слова вызывают у Остина усмешку.

— Значит, я правильно сделал, что вместо больницы приехал сюда, — спокойно сообщает он, заставляя меня оцепенеть.

Единственный источник света на улицы исходит от неоновой вывески бара и пары тусклых фонарей, находящихся в десятке метров от нас, но, сосредоточившись, я пытаюсь повнимательнее рассмотреть Остина.

Я отчётливо видела его старания максимально избежать ударов по лицу, но полностью сделать этого не удалось: одна щека заметно отекла, слегка прикрывая глаз, правая бровь рассечена, а свежая рана на губе норовит вновь начать кровоточить. Вспоминаю покрытое багровыми синяками и ссадинами тело и боюсь даже представить, насколько серьёзные повреждения сейчас спрятаны под одеждой.

Остин одержал победу в поединке, но то количество мощных атак и захватов, которые ему пришлось вынести от противника, значительно превосходящего его в габаритах, приводили меня в ужас, заставляли каждую клетку тела изнывать от физической боли, словно избивали меня, а не его.

Мне кажется, я прекращаю дышать, скованная льдом от повторяющихся картинок сегодняшнего боя, и моё подавленное состояние не остаётся незамеченным.

— Никс, ну ты чего? Я же пошутил, не нужна мне никакая больница. — Взяв моё застывшее лицо в свои ладони, Остин проводит большими пальцами по щекам, вмиг обдавая жаром онемевшие от боли скулы. — Всё хорошо, я выиграл и легко отделался. Без переломов и вывихов. Только синяки и незначительные раны.

— И это называется — легко отделался? Остин, как ты можешь такое говорить? — убирая его ладони с лица, я отстраняюсь и хватаюсь за голову. — Я чуть с ума не сошла, когда увидела тебя. Ты о чём вообще думал? Ты же знал, что один неверный удар мог отправить тебя не просто в нокаут, а прямиком на тот свет!

— Но заметь, не отправил ни в одно из упомянутых тобой мест. Так что паника отменяется.

— Ты так просто это говоришь? — Я, мягко говоря, недоумеваю от его неуместного спокойствия. — Ты зачем так рисковал из-за этого недоумка?

— Никс, он не просил меня драться, — заверяет Остин, повторяя слова Эндрюза, в которые я не хотела и до сих пор не хочу верить.

— Но Лара сказала, что…

— Лара сказала то, что надумала сама, — не дав договорить, поясняет Остин. — Она до последнего считала, что мы едем на бой Марка. Сказал, что буду драться вместо него, лишь когда приехали в квартал. На подробности уже не было времени.

— Тогда тем более не понимаю, какой чёрт тебя надоумил пойти на это?

— Всё просто, Никс, мне нужны деньги, да и ты же знаешь правила — если бы боя не было, Марка потом всё равно бы нашли, только драться пришлось бы уже не с одним противником.

— И он получил бы по заслугам, — честно говорю, что думаю. — Марк не раз участвовал в боях в нашем квартале и прекрасно знал, что ждёт каждого, кто решит струсить в последний момент.

— Ты же знаешь, что он не трус.

— Не трус, так алкоголик и наркоман. Причина не имеет значения. Он не пришёл, а ты, как всегда, решил погеройствовать, рискуя своей жизнью. — Даже не замечаю, как срываюсь на крик.

— Всё, хватит, успокойся! Не ищи виноватых. Сказал же, я сам всё решил, — так же повысив голос, Остин приближается и схватывает меня за плечи. — Забудь ты уже о Марке. Он не знал, что я выйду в бой. Уверен, не будь он в полной коме, несомненно, попытался бы остановить меня. Я осознавал, на какой риск иду. — Заметив мой порыв вставить свои «пять копеек», Остин прикрывает мой рот рукой до того, как я успею произнести хоть слово, и продолжает: — Я хорошо знаком с тактикой Глена в драке, так же, как и был в курсе о его неповоротливости и других слабых местах. Я изначально знал, что мои шансы выиграть велики, так и получилось. Иначе бы я не вышел на ринг, — договорив, он наконец освобождает мне рот.

— Ты только напрочь забыл про свои слабые места!

— Я никогда ничего не забываю, Никс, хватит выносить мне мозг. Тебе так тяжело остыть и порадоваться, что всё кончилось благоприятно? — с раздражением спрашивает он.

— Я радуюсь, Остин, ещё как радуюсь! — Слова застревают в горле от подступающего комка боли. — Просто знай, если бы ты сегодня там… я бы… я бы умерла с тобой на том же месте, идиот! Как же ты не понимаешь, что ты для меня… ты… ты — моя семья. Если с тобой что-нибудь случится, я не вынесу. Только не ты! Мне вообще больше незачем будет жить, — на грани срыва я с трудом договариваю предложение.

Сердитое лицо Остина мгновенно сменяется грустью и сожалением. Не успеваю и глазом моргнуть, как вновь оказываюсь сжата в его тёплых объятиях.

— Никогда не говори так, Никс, — шепчет он, прижимаясь губами к моему лбу, а рукой начинает поглаживать мне спину. Он хочет успокоить меня, но своими нежными движениями добивается в точности обратного эффекта: мой пульс учащается до предела, дыхание перехватывает, а страстная нега любви и желания разливается по венам. — У тебя вся жизнь ещё впереди, как и у меня. Так что всё! Закрыли эту тему, успокойся. Я постараюсь больше так тебя не пугать.

— Постараешься или обещаешь не пугать? — бормочу я, уткнувшись носом в его куртку, чувствуя, как запах, исходящий от неё, кружит мне голову.

— Обещаю, — даже не глядя, чувствую его улыбку и наслаждаюсь редким моментом нашей близости, которой мне так сильно не хватает.

Мы больше не дети. У каждого — свои проблемы и заботы. Времени на встречи, как раньше, нет.

У меня всё до боли однообразно: пятидневные репетиции для шоу-программы в «Атриуме», ночи голых танцев вокруг похотливых мужиков и дом, в котором меня ждёт грязь, неоплаченные счета и пьяное семейство. И так по кругу. Единственной отдушиной, ясным проблеском света среди бесконечных, угнетающих попыток свести концы с концами являются уроки танцев в детдоме, которые я всё ещё продолжаю проводить.

Тем временем у Остина: забота о бабушке, любимая девушка, разработка IT-проекта, окончание университета и усердные поиски новой более оплачиваемой работы, которая позволит ему, наконец, встать на ноги и следовать дальше к поставленным целям.

Ещё в детстве Остин мог часами говорить на непонятном мне языке про компьютерные системы, различные программные фишки, цифровые обмены данных алгоритмов и о многом другом, что связано с информационными технологиями. С непоколебимой уверенностью в голосе он не переставал рассказывать, как изобретёт программное обеспечение нового поколения, откроет своё дело, превратив в крупную корпорацию, начнёт ворочать миллионами и чуть ли не станет правителем мира.