Швабра и шампанское, или Танцуют все! (СИ) - Гринь Ульяна Игоревна

— Ну, давай, что резать.

Помощница повара подняла с пола и бухнула на рабочий стол пластиковую ёмкость, полную доверху очищенного лука. Зоя подозрительно взглянула на Марину:

— Я что-нибудь тебе сделала плохое?

— Ты о чём? — подсунув острый нож, невинно спросила та.

— Ни о чём, — буркнула Зоя и со вздохом приступила.

На третьей луковице она возненавидела Марину всеми фибрами души. Глаза щипало, нос мгновенно заложило, пальцы скрючило, ибо надо было держать луковицу напряжёнными фалангами так, чтобы не отсечь заточенным в нитку лезвием кусочки ногтей или даже мяса. На десятой луковице пришлось отойти и хорошенько умыться в раковине для персонала. Марина хихикала, даже не скрывая этого. И Зою обуяла ярость. Холодная, спокойная, та самая ярость, из которой рождается жажда мести. Ах так? Ладно. Ржёшь, дорогая? Получи фашист гранату.

Но не сейчас. Потом. Сейчас надо дорезать лук. А вот месть свершится в следующую пятницу. Наталья терпеть не может нанимать людей со стороны, когда кто-то заболевает. Она просто велит младшему персоналу заменить отсутствующую мойщицу. Мариночке придётся мыть, отскребать и вытирать тарелки с чашками. Делать это она категорически не любит, да и не умеет. Жёлтые толстые перчатки вызывают у неё панический ужас, потому что аллергия на резину потом заставит чесаться целую неделю. А в тоненьких перчаточках с кухни посуду не помоешь.

Месть — блюдо, которое подают холодным.

Когда весь лук был нарезан, а Зоя сморкалась в третью бумажную салфетку, подошёл дядя Гиви и положил руку ей на плечо:

— Дочка, что плачешь, дарагой, что случилос?

— Ничего, дядя Гиви, — улыбнулась Зоя и вытащила ещё одну салфетку из рулона. — Лук резала.

— Вай, вай, лук — единственный мушшин, который должен заставлять плакать красивый девушка!

И шеф, подмигнув заговорщицки, сунул ей в руку пластиковый пакетик:

— Покушай, слёзы сами пройдут!

— Дядя Гиви, вы самый лучший, — и Зоя в порыве чувств просто обняла толстого дядьку за то, что у остальных называется талией.

Тот даже смутился, топорща усы, и похлопал её по плечам:

— Ну-ну, дарагой, иди, беги, в понеделник без опозданий!

Зоя юркнула в коридорчик, чтобы случайно не наткнуться на Наталью, и быстро оделась. Выходить снова в грязную кашу из талого снега, подкрашенного выхлопами автомобилей, не хотелось, но пришлось. И тут её снова ждал сюрприз. Минус ноль — и каша превратилась… Превратилась каша… Каша превратилась… Правильно — в прекрасный серо-асфальтовый каток! На который снова начал падать снег, коварно запорашивая особо скользкие зоны. Хуже быть не могло. Хотя нет, могло. Года два назад, когда в феврале внезапно ударило потепление, и по толстой корке льда струились ручьи, достойные советского детства родителей. Можно было даже кораблики пускать, но Зое тогда надо было спешить к маме в больницу, проведать и заплатить за операцию…

Зоя подняла брови, выдыхая, как боксёр перед рингом, и бросилась по катку, то скользя, то перебегая пингвином. По пути к кафе она слопала сладкую сдобную булочку с орехами, которые пекла иногда для всей поварско-официантской бригады жена дяди Гиви, и чуть не упала три раза. А в кафе её поджидал сюрприз. На входе стоял полицейский, который никого не пускал внутрь. Хоть Зоя и была официально трудоустроена в «Дыме Коромыслом», она предпочла не связываться с представителем власти и, проскользив ещё пару-тройку метров, нырнула в подворотню.

У заднего входа курили Ваня-администратор и ещё один молоденький полицейский. Молчали. Зоя подошла с неприятным ощущением холодка в животе:

— Здрасьте. А что случилось?

— Привет, Зоя, — затянулся Ваня и выбросил сигарету. — Происшествие у нас.

Полицейский сделал предупреждающее движение, но Ваня мотнул головой:

— Это приходящая уборщица, она не в курсе. Работает с десяти до одиннадцати, а Дима в десять уже начинает сервис иногда.

— Вы же открываетесь в одиннадцать, — полицейский даже блокнотик открыл, чтобы записать.

— Я говорил ему — не открывай раньше. Но он иногда впускал тех, кого знал…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да что случилось-то? — совсем испугалась Зоя. — С Димой что-то?

— Вы хорошо его знали? — спросил полицейский.

— Ну, работали вместе… Дима хороший парень.

— Ножом его пырнули, Зоя. Буквально пятнадцать минут назад. Кассу забрали — вчерашнюю, я не успел снять, такое творилось… Думал, приду сегодня, заберу всё… А тут…

Ваня прятал глаза, видимо, чувствовал себя виноватым. Кроме того, что с Димой такое случилось, забрали всю выручку, ему ещё перед хозяином объясняться…

— Так а Дима? Что с ним? — Зоя неожиданно охрипла. — Насмерть?

— Увезли в больницу, — ответил полицейский. — Вообще, вам повезло, что наряд мимо проезжал. Может, и выживет. Быстро его «Скорая» забрала…

Зоя сглотнула ставшую вязкой слюну. Димка с оттопыренными ушами… Гопник… «Айн момент, красотка!»

— Вань, а Вань… Куда его увезли? — она дёрнула администратора за рукав, потому что парень раскуривал следующую сигарету с невидящим взглядом.

— Что?

— В Джанелидзе, — ответил полицейский. — Но он в очень тяжёлом состоянии, вряд ли к нему можно. Кишки наружу, всё такое…

Зоя ахнула, а Ваня подтолкнул полицейского локтем. Тот поперхнулся и замолчал.

Бедный Димка… Нет, какое бы ни было состояние, надо к нему съездить в больницу, вдруг узнает что-нибудь…

— Вань, так убирать сегодня надо? Или…

Администратор вздохнул, глядя на полицейского. Тот выбросил окурок и покачал головой:

— Пока наши работают, снимают отпечатки пальцев, а потом лучше вызвать спецбригаду. Знаете, те, которые специализируются на отмытии сцен преступления. Кровищи там…

Зоя снова вздрогнула, представив бедного Димку, а Ваня махнул рукой:

— Иди сегодня домой. Завтра придёшь, как обычно.

Выбежав на улицу, она вдохнула несколько раз, чтобы прийти в себя. Булочка с орехами просилась наружу. Нет, нет. Её не вырвет. Надо быть сильной. Надо найти автобус и поехать в Джанелидзе, проведать Диму. Или на метро будет быстрее? Блин, где находится эта больница?

В смартфоне, который ей выдали в фирме «Цветы и подарки», было установлено приложение по поиску оптимального маршрута в Питере и окрестностях. Поэтому почти мгновенно Зоя нашла нужный автобус, который отправлялся с ближайшей остановки каждые шесть минут. Приложение обмануло. Автобуса пришлось ждать почти полчаса. Хотя с такой кашей на дороге… Неудивительно.

По дороге Зоя не переставала думать о Диме. Боже милостивый, всего пятнадцать минут… Если бы она пришла на пятнадцать минут раньше, возможно, могла бы спугнуть нападавшего, или поднять шум, или… Что-то сделать другое! Почему Маринка со своим луком вмешалась? Надо было резать этот чёртов лук быстрее… Надо было бежать быстрее в кафе, а не жрать булочку по дороге… Ну как же так! Почему она всегда такая клюшка, и не может появиться где-то вовремя…

В приёмном покое больницы было очень много народа. Все куда-то спешили, то и дело подъезжали машины «Скорой помощи», врачи бегали, санитары суетливо возили каталки и таскали людей куда-то… Островком спокойствием во всём этом хаосе была только одна женщина, которая стояла за стойкой прямо напротив входных дверей и отвечала на практически все вопросы сразу, куда-то звонила, в то же время умудрялась успокоить взволнованных родственников… К ней-то Зоя и направилась. Но пришлось подождать, пока истеричная тётка с кудряшками узнает о том, куда именно положили её мужа и кто именно будет его оперировать.

— А вам что, девушка? — с каменным спокойствием обратилась к Зое женщина за стойкой, когда тётка удалилась в уголок пить валокордин.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мне узнать. К вам привезли парня с ножевым ранением из кафе. Дима его зовут… Фамилии не знаю… Мне бы узнать его состояние.

Зоя запиналась и блеяла, злясь на саму себя, но женщина сразу же поняла её. Глянула в журнал, покачала головой:

— Его ещё оперируют. Как только закончат, будет известно. А пока надо подождать.