Пари на брак - Оливия Хейл

ОЛИВИЯ ХЕЙЛ

ПАРИ НА БРАК

ПРОЛОГ

Пейдж

Дорогой мистер Монклер,

Меня зовут Пейдж Уайлд. Писать вам напрямую — это... необычно, я знаю. Но у меня есть кое-что, что вы очень давно хотели.

Вы недавно проинформировали меня и других акционеров, что тихо скупали акции нашей семейной компании на протяжении многих лет. Я подозреваю, что вы готовы сделать свой ход, но пока у моего дяди Бена будет контрольный пакет, он будет стоять у вас на пути.

И вот тут появляюсь я. Женитесь на мне.

У меня третий по величине пакет акций компании, унаследованный от моих покойных родителей. Я получу еще 10 процентов после замужества — они перейдут из траста моего дяди ко мне.

Если мы с вами поженимся, мы объединим наши доли и получим контрольный пакет. У меня всего три условия.

Первое: Бен уходит в тот же день, как только мы это сделаем. Он тянет компанию на дно, принимая одно неверное решение за другим.

Второе: вы будете уважать целостность компании и вкладывать средства в ее дальнейший успех.

Третье: поскольку мой брачный договор требует, чтобы я выходила замуж по любви, нам придется притворяться на публике. Но между нами будет ясно, что это — деловая сделка. Ни больше, ни меньше.

Вы годами хотели владеть «Mather & Wilde». Я предлагаю самый простой способ получить контроль над компанией. Вы, кажется, свободны, а я очень практична. Это беспроигрышный вариант.

Ваша будущая жена,

Пейдж Уайлд

ПРОЛОГ II

Раф

Мисс Уайлд,

Признаюсь, я не ожидал получить предложение о браке по электронной почте сегодня утром.

Я принимаю ваши три условия.

Мои юристы подготовят предложение и направят его вашим представителям для ознакомления. Я забронирую дату в загсе.

Рафаэль Монклер

ГЛАВА 1

Пейдж

Заключить сделку с дьяволом оказалось на удивление просто.

После моего письма наши юристы с головокружительной скоростью утрясли детали, контракт и брачное соглашение. У нас обоих был стимул действовать быстро.

Не знаю, почему я думала, что это принесет хоть какое-то облегчение. Возможно, это гордыня. И, определенно, здоровая доза отчаяния — того самого, когда тебя загнали в угол, и единственная рука, которую можно ухватить, принадлежит человеку, который и сделал так, чтобы у тебя не осталось другого выхода.

Рафаэль Монклер.

Что касается дьяволов, то он идеально соответствует образу. По крайней мере, на тех фотографиях, что я видела: темноволосый, со смуглой кожей, воплощение непринужденной элегантности и богатства. Но во взгляде, даже на снимках это заметно, есть стальной блеск. Словно он размышляет о том, как раздавить твою компанию каблуком своего ботинка и забрать всю прибыль.

И сегодня я встречу его впервые.

У алтаря.

— Ты уверена в этом? — спрашивает моя подруга Эми. Она сидит на стуле в маленькой комнатке, которую нам выделили в здании суда, ее рыжеватые волосы волнами рассыпались по плечам. На ней сиреневое платье.

Платье подружки невесты.

Мы шутили об этом вчера вечером, засев в гостиничном номере и готовясь к сегодняшнему дню. На мне белое платье, которое заканчивается чуть выше колен. Невеста ведь должна быть в белом.

— Я уверена, — говорю я. Это ложь, но Эми кивает, словно слышит в моих словах твердую решимость. Я благодарна этой лжи.

— Просто… Пейдж, ты даже не видела его. Не обязательно делать все так стремительно.

— Это необходимо. У нас нет времени на промедление.

— Ты могла бы дать себе неделю. Договориться об ужине, ланче — о чем угодно. Вдруг в жизни он окажется ужасным?

— Наверное, так и есть. Но это не имеет значения, — я протягиваю руку к сережкам: золотым обручам с жемчугом, которые мама подарила мне на выпускной. Мои руки не дрожат, когда я надеваю их. С каждым днем мой дядя все глубже загоняет нашу семейную компанию в долги. Он сам сказал мне, что это его план.

Лучше я сама ее разрушу, чем позволю ему завладеть ею. Если мы обрушим акции, доля Монклера обесценится. Он продаст ее.

Но мой дядя — единственная причина, по которой Рафаэль вообще смог загнать нас в угол. Из-за него мы были вынуждены годами распродавать акции, которые Раф Монклер скупал через анонимные трасты, пока в конце концов не получил контроль над компанией изнутри.

Он — лис, но это Бен впустил его в курятник.

— Если он окажется ужасным, — говорит Эми. — Я поеду с тобой. Я буду рядом каждый день, пока ты будешь замужем за ним. Стану твоим живым щитом.

Я опускаю взгляд на свои руки, опирающиеся о край столика. Мы уже давно не были настолько близки, чтобы говорить о подобном. Она — моя лучшая подруга, но живет в Бостоне с мужем и полуторагодовалым ребенком, у нее своя жизнь.

Мы больше не соседки по комнате в колледже. Как и у многих людей в моей жизни, ее путь разошелся с моим, и я осталась стоять одна.

— Спасибо, — говорю я ей. — Уверена, твоему мужу понравится летать с нами завтра.

— Отпуск в Европе? Возможно, да, — Эми встает со стула и подходит ко мне сзади. Я смотрю на нас в зеркало. — Ты прекрасна.

Делаю глубокий вдох. Мои светлые волосы собраны в низкий хвост, на губах — насыщенная красная помада. Коричневый карандаш подчеркивает мои шоколадные глаза.

Я — жертвенный агнец, но по крайней мере на заклание я иду с достоинством.

Рафаэль Монклер — это воплощение всего, что я презираю в этом бизнесе. У него есть четкая цель, и она заключается только в прибыли, ни в чем другом. История не имеет значения. Мастерство не имеет значения. Он и его семья подобны огромному дракону, поглощающему все эти драгоценные исторические компании, не заботясь о том, кого они ранят или кого уничтожат на своем пути. Из-за него и его семьи небольшие ателье вынуждены закрываться.

Десятилетия опыта, передаваемые в семьях ремесленников из поколения в поколение, теперь обречены на забвение и нищету. Это то, что он делает, и это то, что остается за ним. Хуже того, бренды, которые они приобретают, превращаются в бездушные винтики в механизме гигантского конгломерата, штампующего обесцененную продукцию. Эти изделия продаются по невероятным ценам, основанным исключительно на репутации, которую бренд заработал своими прошлыми достижениями.

Брелок из пластика с логотипом? Его себестоимость ничтожна, а прибыль — колоссальна. Но