Сокрушенная империя - Эшли Джейд

кладет свои руки под мою задницу. Смотрю вниз на его возбужденный член. Я хочу, чтобы он оказался внутри меня больше, чем дышать.

Пульс учащается, когда он касается меня… и тут я слышу это.

Мой телефон звонит рингтоном Стоуна.

Стоун… мой жених.

Мысли разбегаются в стороны, пока одна из них, отрезвляющая, не прорывается сквозь дымку. Я изменяю Стоуну. Как мама изменяла отцу.

Я такая же, как она.

Мне даже не нужно смотреть на Оукли или говорить ему остановиться, чтобы он почувствовал, что это конец. Не нужно говорить и о причине.

Отступив назад, он прячет свой член обратно в джинсы. Его лицо искажается от гнева, когда он кладет обручальное кольцо на мою ладонь.

Комок застревает у меня в горле.

– Мне жаль.

Он отводит взгляд, словно ему больно на меня смотреть, и начинает двигаться в сторону парковки. Но я все равно слышу, как он шепчет:

– Мне тоже.

Глава пятьдесят первая

Бьянка

Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы отпустить Оукли, когда он паркуется возле моего общежития.

Между нами нет неловкости – потому что ее никогда не бывает, – но в воздухе определенно витает напряжение. Я слезаю с мотоцикла и отдаю ему шлем.

Мне так много всего хочется сказать, но это трудно, когда сердце сжимается от чувства вины.

Я изменщица. От этого никуда не деться. Но хуже этой холодной жесткой правды то, что я не жалею об этом. Да, я жалею, что причинила боль Стоуну, ведь знаю, что это его убьет. Но я не жалею о том, что делала с Оукли.

Потому что он был первым.

И если бы не авария и не амнезия… он был бы единственным. Но жизнь не всегда играет честно. Иногда она подкидывает тебе жестокие испытания. Иногда – неважно, насколько сильно ты пытаешься этого не делать, – ты все равно причиняешь боль тем, кто тебе дорог.

Повесив сумочку на плечо, я провожу ладонью по его щетине.

– Я не жалею об этом.

Глаза Оукли закрываются, и он притягивает меня ближе, окутывая своим теплом.

Я хочу сказать ему, что брошу Стоуна. Но я так боюсь оказаться одной из тех девушек, которые заканчивают одни отношения и сразу же с головой бросаются в другие. Особенно с человеком, который отказывается рассказывать мне о нашем прошлом.

Неважно, насколько правильным это кажется.

– Я позвоню тебе позже.

При звуке моего голоса его глаза распахиваются. Тоска в них заставляет мое сердце биться чаще. Оукли резко хватает меня за затылок, притягивая к себе. Его поцелуй отчаянный, словно он боится, что у него никогда не будет возможности сделать это снова.

Словно это прощание.

Паника захлестывает меня с головой, ведь однажды он уже оставил меня и перевернул мою жизнь с ног на голову. Я боюсь, что не смогу пережить это снова.

– Не бросай меня.

– Я обещал тебе, что не брошу. – Его пальцы касаются моей челюсти, затем он снова целует меня, как бы подтверждая свои слова. – И я говорил это серьезно.

Хватаюсь за воротник его рубашки.

– Хо…

Я замолкаю на полуслове, когда чувствую что-то твердое. Ведомая любопытством, я вытягиваю шнурок из-под его рубашки.

И перестаю дышать.

На мгновение я уверена, что у меня галлюцинации, ведь откуда у него мог оказаться кулон со Святым Кристофером, который мне подарил Лиам, и перо, которое я к нему добавила?

В недоумении я делаю шаг назад.

– Почему у тебя мой кулон?

Его грудь вздымается, и Оукли тянет ко мне руки, но замирает.

– Ты отдала его мне. – Он выглядит так, словно ему стыдно. – Я должен был вернуть его… но не смог. – Мука в его голосе заставляет мое сердце разбиваться на части. – Это единственное, что у меня осталось.

Оук начинает снимать кулон, но я останавливаю его.

– Нет. – Может быть, я и не могу вспомнить почему, но, наверное, на то, что я отдала ему вещь, которая столько значит для меня, была какая-то причина. – Оставь себе.

– Ты уверена?

Я отвечаю без колебаний.

– Абсолютно.

Голова становится тяжелой, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти. Его мотоцикл с ревом заводится позади меня.

– Бьянка.

Я замираю, сердце начинает биться чаще.

– Не говори этого, – шепчу я.

Не сейчас.

Сначала я должна закончить со Стоуном.

Я не хочу, чтобы эти значимые слова были омрачены грузом вины на моих плечах.

Закрываю глаза, заставляя себя сделать несколько глубоких вдохов, пока он выезжает с парковки. Я поднимаюсь по лестнице в общежитие. Звонит телефон, на экране появляется имя Коула. Часть меня хочет проигнорировать вызов, но учитывая бомбу, которую я сбросила на них днем, ему, возможно, нужно с кем-то поговорить.

Я быстро нажимаю на зеленую кнопку и подношу телефон к уху.

– Привет.

– Привет, – говорит он. – Слушай, мы с Джейсом идем за ужином. Купить тебе что-то конкретное?

Я потираю виски, пытаясь отогнать головную боль.

– Спасибо за предложение, но…

– Не отталкивай нас, – прерывает меня Коул. – Мы беспокоимся о тебе.

Я не знаю, смеяться мне или плакать. Это я должна беспокоиться о них после всего, что сегодня рассказала.

– Я в порядке, – заверяю я его.

– Не похоже.

Он меня раскусил.

Решив быть честной с ним, я произношу:

– Ты прав… не в порядке. – Резко выдыхаю. – Я расстаюсь со Стоуном.

Если Коул и удивлен этой новостью, то не подает виду.

– Я знал, что рано или поздно это случится.

– Почему?

Я понимаю, что он обдумывает свой ответ, прежде чем сказать:

– В последнее время ты изменилась. Стала больше собой.

У меня вылетает негромкий смешок.

– Это так ты пытаешься сказать, что я снова стала стервой?

– Нет. – Брат делает паузу. – Ну, по крайней мере, не сегодня.

– Мудак.

Теперь его очередь смеяться.

– Слушай, я не мастер в том, чтобы давать советы, но жизнь слишком коротка, чтобы быть несчастным. Если расставание со Стоуном кажется тебе хорошей идеей, то делай, как считаешь нужным, понимаешь?

Он прав.

– Спасибо за поддержку.

– Не за что. – Коул прочищает горло. – Мне пора, пока ты не начала называть меня сестричкой и просить еще советы про отношения. – Его голос становится серьезным. – Уверена, что не хочешь, чтобы мы зашли? Мы планируем заехать за бургерами.

Я вставляю ключ в замок и поворачиваю ручку, но, к моему удивлению, дверь открыта. Когда я распахиваю ее, то понимаю, почему. Стоун сидит на моей кровати. И даже в темноте я чувствую его ярость и боль.

Я шумно сглатываю.

– Коул, мне пора.