Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 2. - Ольга Любарская

едва заметная щель. Она тоньше паутинки, в которую все же попало легкое зернышко, пустило корни и проросло. Тонкий росток выжил, даже когда нещадные ветры трепали и терли его о шершавые гранитные камни. Удержался слабыми корешками и разросся, разбивая изнутри неприступные скалы. Они начали колоться, осыпаться с грохотом, но деревце проникало все глубже и глубже.

Мальчишка с улицы. Тощий и наивный заставил трепетать эти скалы. Да, Рой срубил крону, но внутри него остались корни, и их уже не вырвать и не выжечь. И хотя они умирают и иссыхают, Маккене не удается выдавить их. Все эти скалы, тонны камней теперь протяжно воют, скучая по веселому шелесту листвы, замолкшим птичьим трелям и исчезнувшим бабочкам. Скучают по кружевной тени, изнемогая в знойный полдень.

Рой закрылся, сгустился и затвердел. Он пьет шампанское, и его развозит. В зале еще есть посетители, но уже без разницы. Стив подошел к другу, обнял его, прижимаясь щекой, а после отстранился и заглянул в глаза. Карие с зелеными штрихами. Знакомые до последней черточки. Сейчас он его поцелует. Как друга, как мужчину, как главного человека его жизни. И Рой ответил. Он все еще такой, каким и был. Сильный. Дерзкий. Прекрасный, потому что он Рой Гейл Маккена.

— Поедем в клуб? — спросил Шон, хотя давно знал ответ.

— Нет.

— Тогда поедем к тебе.

— Зачем?

— Просто хочу выпить кофе.

Не хочет он никакого кофе, и Маккена знает это, но Стив… просто, потому что он Шон Стивенсон.

Можно играть в любовь. Можно играться любовью. Можно вылизывать кожу. Можно целовать, внедряясь на клеточном уровне. Можно протискиваться, опрокидывая сознание. Можно, но Стив не играл. Он свято верил в то, что делал. Он забирал без остатка, без остатка отдавая себя. Он просто любил. Всегда. Сейчас. Потом. Идеал отношений повергнут, перевернут и рассыпан. Рой – все, что у него есть. Почти все, потому что где-то есть Энди, и это навсегда. Насовсем. И это больно.

— Не знаю, — начал он, — что было сегодня прекрасней, ты или твоя выставка.

— Разве это разные вещи?

— Вселенная во вселенной. Как ты можешь так?

— Как?

— Не знаю. У меня скудный запас слов.

— Я не могу. Оно просто есть.

— Но где? Где оно есть?!

— Везде. Надо просто остановиться и открыть глаза, а когда ты закрываешь их, открой сердце.

— Я — счастливейший из людей.

— Да ладно? Почему?

Шон улыбнулся. И скользит же по губам эта хитрющая лисья волна!

— Я терпеть не могу, когда ты напиваешься, но один раз ты умудрился напиться вовремя. И донельзя удачно. В хлам.

— Не лукавь, мама. Ты обожаешь меня нянчить. Думаю, не будь у меня этого неоспоримого достоинства, ты сейчас нянчил бы кого-нибудь другого.

— Не могу себе представить.

— Это от скудного воображения. Ну, представь. Какой-нибудь брюнетистый брутал упал бы у тебя перед носом и сломал… Ну, скажем…

— Пусть будет нога, — поспешил закончить Стив.

— Ну, скажем, ногу. Твои действия?

Шон сделал вид, что размышляет.

— Вызвал бы ему реанимацию.

— И?

— И его бы увезли в больницу.

— И все?

— А что еще?

— А если голову?

— Ну, тогда в морг. Видишь ли, Рой. Я, конечно, практикующий хирург-знахарь, но у меня другая…

— Ориентация?

— Специализация.

— Во как! Тогда позволь узнать, какая же?

— Ты упал передо мной и сломал душу. Тут реанимация бессильна.

— И ты решил клеить сам, — заключил Маккена.

— Можно подумать, всякий раз ты предлагаешь разнообразие выбора. Я, наивный, думал, сейчас раз-два и все будет склеено, но ведь ты изощренная сволочь. Ты куда дел подставку?

— Подставку?

— Такую, знаешь, на трех ножках от вазы с круглым дном?

— Ах, подставку? Ну, да. Подставку. Я ее потерял.

— Я так и понял. Только не сразу, так что процесс склеивания затянулся. Она падает, я клею. Она падает, я клею. Увлекся, знаешь ли.

— А ты не пробовал новую подставку приобрести?

— Пробовал. Не подошла.

— Когда это ты пробовал?

— Когда ваял под тебя Энди. Так что и подставка сломана, и ваза разбита.

Маккена резко сел на кровати.

— Прости, Стив.

— И я тебя, Рой.

Шон стоял к Маккене спиной, натягивая джинсы.

— А ты мог бы решиться на… дуо? — вдруг спросил Рой, и Стив едва не потерял равновесие.

— Нет, хотя групповушка ни для тебя, ни для меня не проблема.

— Почему тогда ты сказал «нет»?

— Потому что ты спросил о нем.

Стив обернулся.

— Почему ты спросил?

— Я боялся, что ты скажешь «да».

* И я тебя тоже.

Часть 21. THE DAY BEFORE TOMORROW.

21. THE DAY BEFORE TOMORROW. *

— Как ты, милая? — спрашивает Энди, заглядывая в глаза, а там…

Там скачут два веселых зверька. Суетятся, мельтешат, размахивая пушистыми хвостами. Поблескивают на солнце холеными шкурками.

— Боюсь, — признается Тиа, словно извиняясь. — Очень-очень.

— Я скажу тебе одну вещь, только это секрет, ладно? Ты — умница, и ты все сможешь. Хорошо?

— А если…

Энди накрыл ее губы ладонью, словно запечатал слова, чтобы они не сорвались случайно.

— Хорошо? — повторил он.

Девушка покачала головой в знак согласия.

— Давай так. Повторяй за мной. Только медленно. Очень медленно. Проговаривай каждую букву. Я. Бу-ду. Хо-ди-ть.

— Я, — преодолевая себя, повторила Тиа. — Б-у-д-у. Х-о-д-и-т-ь.

Она смотрела на парня так, словно ждала, что он взмахнет волшебной палочкой, и все вмиг исполнится.

— Ты поняла, что сказала?

— Угу.

— Хорошо поняла?

— Угу.

— Запомнила?

— Угу.

— У меня есть кое-что для тебя, — улыбнулся Энди. — Хочешь, покажу?

— Угу.

Парень достал сверток, перевязанный желтой атласной лентой, и хитро взглянул на девушку.

— Открой.

— Как шуршит бумага, — улыбнулась Тиа.

— Специально выбирал, чтобы ты запомнила. Открывай.

Мокасины. Из белой мягкой замши. Расшитые бисерным синим орнаментом. Как он и хотел. Эмоции словно раздавили невидимое стекло, хлынув беспокойными каплями, и девушка закусила нижнюю губу, стараясь скрыть волнение, но блестки в глазах все же выдали.

— Энди…

— Ты помнишь, что я говорил тебе?

Она смотрела ему в глаза, и он видел, как в ее зрачках пробегают волны.

— Ты выглядишь уставшим, — то ли спросила, то ли сказала Тиа. — У тебя круги под глазами.

— Не мог уснуть. Ворочался всю ночь. Не выспался.

— Не обманывай меня, Энди.

— Правда, не мог уснуть. Очень волновался. Ничего не мог сделать, — врал парень, и сквозь его сознание проносились картины этого самого «не мог уснуть».

Действительно уснуть не получилось бы, даже имей он на то непреодолимое желание. Дав. Шест. Потный мужик с рахитно-распухшим животом. Три часа сна, когда Энди спал, и ему снилось, как безумно он хочет спать. Тренажерка со вздернутой беговой дорожкой, эта песня «Straight to number one» и он сам, движущийся к этой самой единице, а от нее к нулю. Девушка смотрит ему в глаза, а он улыбается и врет. Врет! Не выспался… Аппаратура и Стив… Тиа и Джен… что-то со зрением…, но это все ерунда, потому что он уже сказал, что не выспался.

— Мартин! — весело воскликнула Тиа, увидев брата с букетом цветов.

— Привет, Энди.

— Здорово.

— Проходи, Мартин. Смотри, что мне принес Энди!

— Ну-ка! Вау!

— Красивые?!

— Очень.

Тиа вдруг спохватилась, что не приняла цветов. Как она могла?

— Это мне?

Мартин протянул букет.

— Спасибо. Как пахнут. Ну, зачем ты? Они же дорого стоят.

— Не дороже того, чтобы тебе было приятно.

— Ладно, ребята. Я пойду, — беззаботно произнес Энди. — Вздремну пару часиков перед тренировкой, а то глаза залипают. Я приеду вечером, ага?

— Правда? — спросила девушка.

— Нет, понарошку, — шутливо признался парень.

В коридоре Энди столкнулся с Алексом.

— Привет, — улыбнулся тот. — Я видел, как ты пришел. Как она?

— Привет. Держится. Она у меня молодец.

Повисла неловкая пауза. Да, и повисла она тоже неловко.

— Что говорит врач? — Алекс обрадовался, что нашел, о чем спросить?

— Молчит. Рано пока.

Пауза словно развернулась и повисла в обратном направлении. Еще более неловко.

— Я рад тебя видеть, — вновь произнес Алекс.

— Я тоже.

Пауза пошла на второй изгиб, занимая уже невыносимо неловкое положение.

— Ну, — как-то неопределенно произнес Энди.

— Да.

Третий изгиб показался очень навязчивым и уже не совсем приличным.

— Ну, я пошел? — Энди словно спрашивал, надеясь, что Алекс найдет что-то, чтобы он не пошел.

Было видно, как собеседник пытается нащупать это «что-то», чтобы задержать его. Видимо, это было трудно, потому что Алекс все еще не мог ничего выдавить.

— Ну, пока, — подытожил Энди.

— А… Если честно, я тебя ждал. В коридоре…

Вот он подарок. Маленький уступ