Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата
Я обернулась, чтобы убедиться, что это не розыгрыш. Эйден сидел на самом краешке стула, будто готовый встать в любой момент. Я на мгновение остолбенела и, прежде чем отреагировать, постаралась скрыть свою дурацкую улыбку.
– Это же «Жемчуг Дракона», здоровяк! Не нужно меня упрашивать.
Глава 21
Я работала за компьютером, когда грянул первый удар. Здание содрогнулось. Стекла затрепетали в рамах. Ветер выл, яростно хлестая по стенам. Начинался тот самый шторм, о котором весь день предупреждали синоптики с экранов телевизоров.
В панике я успела сохранить проект, над которым трудилась, и тут же выключила компьютер.
В тот же миг новая молния ударила прямо за окном. Ее свет был так ярок, что напоминал не стихию, а ядерную вспышку. У электрической сети не было ни малейшего шанса – все лампы разом погасли, словно задутые свечи. Только что был свет – и вот его нет.
– Черт возьми, – выругалась я, вслепую пробираясь от стола к кровати и беспомощно шаря в темноте руками. Сначала я болезненно ударилась коленями о край матраса. Я снова выругалась, одной рукой потирая ушибленное место, а другой открывая верхний ящик прикроватной тумбочки. Вскоре пальцы наткнулись на знакомый предмет – светодиодный фонарик. Я всегда держала его в левом углу, и на этот раз он был именно там.
Включив фонарик, я глубоко вздохнула и закуталась в одеяло. Пятьсот люменов в устройстве длиной меньше десяти сантиметров – лучшее вложение средств. Я провела лучом по потолку, затем направила его в дверной проем, прислушиваясь к вою бури за стенами. Меня буквально трясло.
Мало того, что о грозе предупреждали заранее. Дождь лил уже несколько часов, но вместо того, чтобы стихнуть, буря набирала силу. Прекрасно.
Это было так по-детски. Я ненавидела себя за этот животный страх перед темнотой. Честно. Я чувствовала себя глупой, беспомощной девочкой. Но как бы я ни уговаривала себя, что все в порядке, что ничего страшного не происходит…
Это не работало…
Дрожь не унималась. Дыхание сбивалось и застревало в горле. Я отчаянно желала, чтобы свет снова зажегся.
– Ванесса! Ты где? – послышался из коридора хриплый голос Эйдена. Звук его шагов тонул в грохоте разбушевавшейся стихии.
– В своей комнате, – крикнула я гораздо более жалобно, чем хотела бы. – Ты разве не спишь?
Мистер Соня-В‐Кроватке-Ровно-В‐Девять отправился в кровать три часа назад.
– Меня разбудил гром.
Еще одна ослепительная вспышка озарила его высокую фигуру в дверном проеме. Я опустила луч фонарика на его ноги.
На его босые ноги.
На нем были только боксеры. Ни майки, ни футболки. Только боксеры, медальон и мышцы.
Горы мышц.
Стоп, Ванесса. Прекрати это немедленно.
– Боже, какая яркая штука. Можешь направить ее в пол?
По его голосу было слышно, что он только что проснулся. Я перевела свет с его фигуры на потолок.
– Ты в порядке?
– Ага, – пропищала я, и новая судорожная дрожь пробежала по спине. – Просто немного намочила штаны от страха. Пустяки.
Смешок, вырвавшийся у меня, прозвучал так же фальшиво и неловко, как и все мое состояние. Я говорила как полная истеричка.
Эйден вздохнул так, словно достиг нового предела терпения, в два шага обошел кровать и остановился надо мной, заслоняя собой все.
– Подвинься.
Подвинься?
Я не собиралась ничего спрашивать. Хотя должна была. Мое сердце, кажется, подпрыгнуло к самому горлу и застряло там.
Я молча подвинулась. Ни один из нас не проронил ни слова, когда он улегся на мою кровать, под мое одеяло, будто так и надо, будто, черт возьми, делал это уже сто раз. Я не хотела казаться стеснительной, ханжой или еще кем-то в этом роде. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, и я не собиралась отказывать второй половине своего брачного контракта, которая сама изъявила желание залезть ко мне под одеяло в момент, когда я смертельно не хотела оставаться одна.
Новая молния, еще более яркая, на мгновение осветила оба окна моей спальни, прежде чем дом погрузился в такую непроглядную тьму, что, несмотря на скользящий по потолку луч фонарика, мной овладел первобытный ужас.
Не испытывая ни малейшего стыда, я придвинулась к Эйдену ближе, и наши руки коснулись друг друга.
– Дрожишь? – спросил он странным тоном.
– Немного.
Я придвинулась еще на пару сантиметров, впитывая тепло, исходившее от его тела.
Эйден вздохнул так, будто я мучила его, хотя я просто лежала в собственной постели.
– Ты в порядке?
Я прочертила лучом фонарика круг на потолке.
– Понял.
Раздался еще один громкий вдох, на который способен только мужчина размером с Эйдена.
– Иди сюда, – его голос гулом раскатился над простынями.
– Куда?
Я ведь уже была рядом с ним. Я повернулась набок.
– Ближе, Вэн, – сердито приказал Эйден.
Я вообще не смущалась того, что довольно дико лежать в одной постели с человеком, который за все время знакомства ни разу по-настоящему не обнял меня. Меня совсем не заботило, что Эйден был практически голый, а на мне были только нижнее белье и майка.
Так что я придвинулась ближе и еще ближе, пока не почувствовала, что Эйден лежит уже не на спине, а на боку. Мое лицо практически прижалось к его груди, мои руки оказались прямо между нами.
Он был таким теплым, и от него чудесно пахло дорогим кокосовым маслом и травяным мылом. Теми самыми, которые я обычно заказывала по интернету, когда между нами все было по-другому. Я даже представить не могла, что Эйден – тот самый мужчина, который еще несколько месяцев назад пять дней в неделю держал меня на расстоянии вытянутой руки, – лежал в моей кровати только потому, что знал, как я боялась темноты.
Позже, когда буду в состоянии, я подумаю о том, как он проснулся и пришел в мою комнату, но прямо сейчас было не время.
Он немного подвинулся, совсем чуть-чуть, и щетина, покрывавшая его подбородок, на долю секунды коснулась моего лба. Эйден мягко и спокойно вздохнул, и его борода прижалась к моей коже еще на мгновение.
– Как ты выживала в последние двадцать лет с таким страхом темноты?
Он задал свой вопрос так мягко, что я открыла рот прежде, чем успела подумать.
– У меня всегда есть фонарик. И за исключением последних двух лет я всегда жила с кем-то. Плюс я редко оказываюсь в полной темноте. Научилась избегать ее.
– Ты жила с парнем? – небрежно спросил Эйден, тепло его дыхания коснулось моих волос. Если его тон
