Месть Красного Дракона - Элис Кларк

но я настаиваю, чтобы юридическим сопровождением всех наших совместных проектов занималась Николетта.

– Что?!

– Что?

В один голос воскликнули мы с Ники и переглянулись. Я вопросительно приподнял бровь, она в ответ растерянно покачала головой. Изумление на ее лице говорило о многом. Не притворялась, действительно не знала.

– Но у меня нет практического опыта, я запорю первую же сделку, – затараторила она, – к тому же я скоро уеду на несколько месяцев, у меня конкурс.

Конкурс? О чем она? Во что еще ввязалась?

– Ники, у нас в команде отличные юристы, – вмешался Дэниел. Он сел рядом с ней на диван и успокаивающим жестом провел по руке. От плеча к локтю. Мне же в этот момент хотелось вырвать ему эту руку с корнем, – я уверен, ты сможешь многому у них научиться. Тебя никто не оставит с этим одну. Да и Стивен, как глава департамента, тоже присмотрит.

– Дэниел прав, я ведь не прошу взвалить все полностью на твои хрупкие плечи, – Акира мягко, практически по-отечески, попытался разъяснить, – такой опыт будет полезен. Заодно поймешь, хочешь ли в дальнейшем придерживаться полученной специальности. И я не против, чтобы ты начала после своего конкурса.

– Что за конкурс? – спросил я, но ответ разбился об очередной упрямый взгляд.

– Разве могу я заниматься этим, не будучи одним из сотрудников юридического отдела? – перевела она тему и выжидающе смотрела на меня.

Я, Дэн и Акира весело усмехнулись.

– Николетта, компания принадлежит тебе, ты можешь участвовать в любых процессах, – заверил я ее, – в любом случае, решение только за тобой.

Она провела ладонями по джинсам и поднялась с дивана. Отошла к окну. Никто ее не торопил. И пока я наблюдал за каждым движением девушки, Дэн и Акира снова о чем-то говорили на японском. Мое же внимание полностью сосредоточилось на ней. Смотря куда-то вдаль, не отрывая взгляд от стекла и видневшихся за ним высоток, Ники перекинула волосы на левую сторону, открыв моему взору плавный изгиб шеи. Когда-то такой жест служил приглашением. То недолгое время, что мы были вместе. Тогда я мог позволить себе покрывать нежную кожу ее шеи поцелуями, поднимаясь выше, к чувствительному месту за ушком. Теперь же мне оставалось только наслаждаться видом. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и, медленно выпустив воздух, снова открыла их. После чего развернулась к нам со словами:

– Я согласна попробовать. Но только когда вернусь из Лондона.

– Замечательно, – Акира не скрывал радости. Почему ему так важно участие Николетты? – Что ж, – продолжил он, глядя на часы, – а теперь мне пора возвращаться в гостиницу, дела не ждут. К завтрашнему вечеру мои юристы подготовят все необходимые документы, чтобы, так сказать, оформить наше сотрудничество и на бумаге.

Акира попрощался и направился к двери.

– Я провожу, – Дэниел последовал за ним, но притормозил у выхода и обернулся. – Ники, ты идешь?

Она стояла напротив меня и, помотав головой, ответила:

– Задержусь ненадолго.

Друг, похоже, не ожидал, что она пожелает остаться со мной наедине. Честно говоря, я и сам удивлен. Думал, Ники даже говорить со мной не захочет после всего случившегося.

– Если что, звони, – бросил Дэниел, прежде чем закрыть дверь.

Мы остались вдвоем. Я присел на край стола, Николетта осталась стоять напротив. Наши взгляды будто участвовали в каком-то соревновании, правил которого я не знал. Чего она ждет? Зачем осталась? Почему молчит? Ни одного ответа, только стойкий взгляд зеленых глаз. Я не выдержал первый.

– Ждешь благодарностей? – сорвалась колкость с губ. – Гордишься собой? Каким-то чудом помогла компании. Как, кстати, тебе удалось связаться с Акирой?

Пропустив мой саркастичный тон мимо ушей, она спокойно ответила:

– Нашла его номер в телефонной книге отца, – только поза выдавала ее напряжение. Руки сложила на талии, обхватывая себя, будто защищаясь.

Разумеется. Как я сам об этом не подумал. Почти не заходил в его кабинет после похорон. И думать забыл о его содержимом. Томас был консервативен во многих вопросах, и я частенько подшучивал над ним из-за этого. Оказалось, зря. Даже после смерти он выступил ангелом-хранителем своей корпорации.

– Об этом я не подумал, – признался, чтобы заполнить тишину, – спасибо.

– Благодарность мне не нужна. Я сделала это ради компании и памяти отца. Чтобы освободить «Кейн Корп» от губительного влияния Роберта Кэмпбелла, – ее голос слегка дрогнул, – и чтобы освободить тебя. Не хочу быть тебе чем-то обязанной.

Вновь упрямый взгляд, способный превратить в камень своего оппонента.

– Освободить меня?

– Теперь, когда помощь Роберта больше не требуется, ты можешь не жертвовать собой, вступая в фиктивный брак.

Я рассмеялся. Так вот в чем дело. Наконец-то пазл сложился. Ники думала, что спасает меня. Чертов парадокс. Должна ненавидеть, а вместо этого пытается освободить.

– Что смешного? – недоумение на ее лице граничило с испугом.

– Ты, кажется, не совсем поняла, Николетта. Моя помолвка с Сандрой – добровольный выбор. Отменять ее и, как ты думаешь, освобождаться я не собираюсь.

Потому что иначе не сумею сдержаться. Потому что без этого груза мнимой ответственности на плечах я рано или поздно сдамся и приползу к тебе. Разумеется, вслух я этого не произнес.

– Но как же?..

Я перебил ее:

– Как же что? А, погоди, ты, вероятно, представляла себе эту сцену иначе? – я оттолкнулся от стола и подошел ближе к ней. Она отступила на шаг, я сделал еще два. – Как все должно было быть в твоей фантазии? Ты даруешь мне свободу, я слезно благодарю тебя и падаю на колени, умоляя простить и начать все сначала? Так?

Сжав ее предплечья, я подтянул Ники ближе.

– Хватит. Тебе пора отпустить несбыточные грезы. Наш сценарий не мог закончиться хэппи-эндом. Это было очевидно с самого начала. Я подыгрывал тебе, но настало время отпустить, – на слове «подыгрывал» в ее глазах вспыхнули искорки злости, – тебе нужно двигаться дальше!

Искры разожглись в настоящий огонь. Неистовый. Неукротимый. Смертоносный. Взгляд Ники пылал, горел всеми оттенками ярости. Она ударила меня в грудь. Я остался неподвижен. Еще удар. Следующий. Если так ей станет легче принять реальность, пусть бьет сколько захочет. Я не стану сопротивляться. Мне больно. Но болела душа. Не тело. Николетта продолжала, вкладывала все силы. Еще несколько ударов, прежде чем она подошла вплотную и прижалась лбом к моей груди, прошептав:

– Тогда скажи это… – она подняла голову и продолжила, глядя прямо в глаза. Ярость уступила место стали. Взгляд оставался твердым, решительным. Я понимал, она не отступит, пока не услышит желаемое. – Скажи…

– Что?

– Скажи, что не любишь меня. Что никогда и не любил. Скажи, что все это были мои подростковые