Неидеальная пара - Меган Куин

что она смущена из-за того, что произошло прошлой ночью? Да.

Не думаю, что Келси относится к тому типу женщин, которые привыкли мастурбировать на глазах у других, даже несмотря на белье, которое она носит. Полагаю, соблазнительное нижнее белье самое развратное, на что она способна.

Поэтому этим утром я готовлюсь увидеть, как она испытывает крайне сильную неловкость и мучается от сожаления. Два состояния, в которых я не очень разбираюсь. Я не чувствую ничего такого, по крайней мере таких сильных эмоций, как Келси, и мне точно чужды подобные переживания, когда речь заходит о сексуальном опыте. И из-за этого я хочу ее еще сильнее. Как я мог уйти от нее, зная, какова она на вкус? Зная, что она носит охрененно сексуальное нижнее белье? Но она все еще не верит в меня.

Понимая, что не могу вечно торчать в своей комнате, вылезаю из кровати и ищу шорты, чтобы не отправляться в гостиную голышом. Да, вчера Келси лицезрела мой член, но сомневаюсь, что она обрадуется, увидев его сегодня утром.

Одевшись, открываю дверь своей спальни и иду по коридору, почесывая грудь, но внезапно останавливаюсь на пороге гостиной, потому что замечаю Келси. Она сидит на диване и раскачивается, держа перед собой планшет. На ней спортивные штаны и футболка, а на лице выражение тревоги.

Когда она видит меня, в ее глазах появляется страх.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Твой брат написал мне. Сказал, что через десять минут свяжется с нами по FaceTime. Он… он уволит меня?

– С чего ему увольнять тебя?

– Ну знаешь, из-за вчерашнего. – Она замолкает, и когда я ничего не отвечаю, добавляет: – Ну из-за того, что мы делали в моей спальне.

Дергаю себя за волосы.

– С какого перепугу ему знать об этом?

– Ты не рассказывал ему?

– Я ни хрена не говорил брату. Если уж на то пошло, я никогда не стал бы рассказывать о таком ему или Брейкеру. А как насчет Лотти? Ты сказала ей?

– Нет. – Она качает головой. – Я была слишком смущена. – Видите, я же говорил, что она будет смущена.

Иду на кухню, беру из миски яблоко и кусаю его.

– Значит, беспокоиться не о чем. К тому же он бы никогда не уволил тебя из-за чего-то подобного.

– Тогда о чем он хочет с нами поговорить?

Я пожимаю плечами.

– Без понятия.

Хотя это неправда, поскольку я уверен, ему есть что мне сказать. Вчера он был не очень рад, когда я быстро завершил разговор, так что этот спонтанный звонок не кажется таким уж неожиданным.

– Почему-то у меня плохое предчувствие. Мне кажется, у меня неприятности.

– Тебе кажется так лишь потому, что вчера ты сделала нечто такое, чего раньше никогда не делала.

Келси смотрит мне в глаза.

– Как ты можешь вести себя так беспечно? Я не сплю с четырех утра. Я не… не знаю, что вчера на меня нашло. Не надо было…

– Не нужно ничего объяснять, Келси. Что случилось, то случилось. Просто оставь все как есть.

– Оставить все как есть? Джей Пи, для меня это не так просто. Из-за тебя я почувствовала… – Она замолкает, а затем делает глубокий вдох. – Я считаю подобный поступок дикостью, особенно с коллегой, который технически контролирует мою работу. Не говоря уже о том, что вчера я ходила на свидание с другим. Как, черт возьми, мне оставить все как есть?

Откусываю кусок яблока и задумчиво жую его.

– На самом деле все нормально. Стандарты и правила, которые ты навязываешь себе, всего лишь придуманы тобой самой. Ты можешь жить так, как тебе хочется. Перестань осуждать себя.

– Перестань пытаться вести себя так, будто вчера не случилось ничего особенного.

– Так и есть. Мы ведь не пошли дальше.

– Джей Пи, я не такая девушка, – сердито бросает Келси. Она впрямь переживает. Несмотря на то, что вчера она не сводила с меня глаз, ее это совсем не устраивает. – Я… я не занимаюсь подобными вещами и по какой-то причине рядом с тобой не могу вести себя как обычно. Я теряю голову и начинаю думать, что это нормально – провоцировать тебя и вести себя вызывающе.

– Я считаю такое поведение нормальным, – успокаиваю ее я.

– Но я не хочу так себя вести. Мне нужно больше, чем сексуальное удовлетворение. – Ее голос дрожит. – Боже, не знаю, зачем обсуждаю это с тобой, если ты все равно меня не понимаешь.

– Потому что я не из тех, кто заводит отношения, верно?

– Верно, – тут же соглашается она. – Вероятно вчерашняя ночь была для тебя дурацкой игрой, а я своего рода пешкой.

– Ты не была пешкой в моей игре. – Я злюсь, поэтому повышаю голос.

Она складывает руки на груди.

– Тогда что же это было? Потому что я не знаю ни одной веской причины, почему мы так поступили.

– Не знаю, Келси, может, все случилось потому, что между нами есть сексуальное влечение? Неужели в это так трудно поверить? Возможно, прошлой ночью мы были настолько охвачены похотью, что дали волю своим желаниям.

– Ну… это больше не повторится. – Она отводит взгляд.

– Понял, – бормочу я, иду к дивану и присаживаюсь рядом с ней.

Почему? Почему я не могу изменить ее мнение? Прошлая ночь стала свидетельством того, как хорошо нам могло бы быть вместе. В сексуальном плане. Но она четко понимает, чего хочет.

«Я… я не занимаюсь подобными вещами и по какой-то причине рядом с тобой не могу вести себя как обычно. Я теряю голову и начинаю думать, что это нормально – провоцировать тебя и вести себя вызывающе».

И я хочу дать ей гораздо больше, чем простое сексуальное удовлетворение. Меня мучает совесть, когда понимаю, что снова заставил ее защищаться.

Соображай, Кейн!

– Что ты делаешь? – спрашивает она.

– Сижу перед твоим айпадом, чтобы Хаксли увидел меня, когда позвонит. Это проблема?

– Нет. – Она откидывается на спинку дивана. Я делаю то же самое, и мы вместе сидим в тишине, выжидая, пока позвонит Хаксли.

Не понимая, что делать, я предлагаю ей свое яблоко, и, к моему удивлению, она принимает его. Не знаю, может, я вручаю его в качестве примирения, но мне не нравится, когда она злится на меня, особенно после вчерашнего, черт… возможно, то, что мы сделали, было неэтично и неправильно, но безусловно приятно. Когда я скользил членом по ее киске, ощущал, как охрененно она возбуждена, я испытывал такое наслаждение, что не мог остановиться. Вернувшись в свою комнату, я ворвался в душ и, вспоминая, как Келси кончала, помня