Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн
– Так просто? – прищурилась я.
– Нет, я передаю тебе основную суть. – Его губы вытянулись в скорбной улыбке. – Было много слез, споров и эмоциональных срывов. Много сломанной мебели и порушенных обещаний. – Роу потер подбородок. – Курс реабилитации нам был не по карману, поэтому мне пришлось запирать его в своей комнате. Он лез на стены. Умолял и торговался со мной. Пытался снова установить над нами власть. Но в итоге я его вымотал. Он бросил вредную привычку.
Мы оба сделали судорожный вдох, словно разделив на двоих кислород. Роу продолжил:
– Но победы в том не было. Как и счастливого финала. Доверие исчезло. Мама была напугана и обижена, а Дуг стал тенью. Ходил по дому, как призрак.
– Как он умер? – хрипло спросила я.
– Печень отказала. Даже после того, как он бросил, последствия были слишком серьезными. Нельзя сказать, что я грустил в тот день. Я так и не простил отца.
– Непопулярное мнение… – Я провела пальцем вверх по его груди. – Не прощать тех, кто портит нам жизнь, – нормально.
Роу положил руку на мою. Прильнул к моей ладони, и Вселенная словно преподнесла мне редчайший дар, повязав нас красным атласным бантом. Я задумалась, как сильно мы напились. Не пожалеем ли наутро о наших признаниях. Или они наконец сломают ржавую стену, которую мы выстроили между нами много лет назад.
– Открыв «Декарт», я буквально послал его на хрен. – У Роу вырвался задумчивый смешок. Окутанный сумерками, как мифическое существо, он был особенно красив, когда обнажал свою уязвимую душу. – Отец всегда хотел открыть ресторан. Это было его мечтой. В юности он учился в кулинарной школе, но ему пришлось бросить, когда мама забеременела мной. – Горький вздох. – Я был ошибкой, а мамины родители-католики не одобряли внебрачных ошибок. Так что в каком-то смысле я дважды лишил его мечты. В первый раз, когда он бросил школу, и во второй, когда я поступил в нее сам.
– Ты же не просил рожать тебя. – Я рассеянно провела пальцем по его шее. Твердый член Роу прижимался к моему животу, но сейчас не время задумываться об этом.
– Отец хотел показать миру, что он не просто пьянчуга, трудящийся на производстве. – Роу цокнул языком. – Но по правде… им он и был.
– Ты открыл ресторан назло покойнику. – Я покачала головой, посмеиваясь над этим безумием. – Это… так на тебя не похоже.
– Почему? – спросил Роу.
– Обычно тебя такое не заботит.
– О, это не так. – Он отвернулся, словно осознал неприятную правду. – В том-то и проблема, что меня до хрена всего заботит.
Мне на нос упала снежинка. Роу подхватил ее подушечкой большого пальца и медленно засунул в рот. Я широко улыбнулась.
– Что? – нахмурился он. – Я хотел посмотреть, почему ты всегда оцениваешь погоду на вкус.
– И каков вердикт?
– Пресновато.
Наши рты разделяла всего пара сантиметров. По венам растеклись тепло и предвкушение. Мои губы потянулись к его губам. Роу слегка отстранился. Я разочарованно простонала. Он положил ладонь на мой живот и подтолкнул назад, к качелям.
– Так или иначе, я с младых лет познал, что надежда – самый жестокий вид наказания. Ты даешь мне надежду, Кэл. Сделка заманчивая, но я буду идиотом, если соглашусь на нее, зная, кто ты и кто я.
Роу все подталкивал меня к качелям, а я завороженно на него смотрела.
– Кто я? – прошептала я.
– Женщина, которая не может влюбиться, не хочет этого и имеет серьезные проблемы с доверием к мужчинам. Ты чудаковатая и ненадежная. – Он продолжал вести меня, а я все пятилась в нужном ему направлении.
– А кто ты? – сглотнула я.
– Мужчина, который, черт возьми, не может перед тобой устоять. – Роу провел пальцами по своей копне волос. – Но я окажу нам обоим медвежью услугу, если не заявлю прямо: мне плевать на последствия. Я хочу тебя. А я всегда получаю желаемое.
– Роу, я… – Но я в самом деле не знала, что хотела сказать. Что могла бы влюбиться? Что боюсь, все обернется для меня опустошением, если между нами что-то зародится?
Роу убрал руку с моего живота и прижал палец к губам, приказывая замолчать. Я ударилась бедрами о сиденье качелей.
– Не нужно, Пятнышко. Не пытайся убедить меня в том, что ты непривлекательна. Я хочу тебя. Ты забавная, настоящая и дерзкая. А еще я ни у кого не видел такой классной попки. И я не преувеличиваю. – Пауза. – Пока мы застряли в этой клоаке, у нас будет короткая, ни к чему не обязывающая связь, а потом мы вернемся к нашим обычным жизням. В каком уж я буду состоянии после этого – мое дело и только мое. Если я не могу заполучить твое сердце, то предпочту твою киску.
Ни к чему не обязывающая связь мне по силам. С Роу мое тело могло бы раскрыться. Но меня волновало сердце.
– Мы два проплывающих мимо корабля. – Он обхватил ладонью мое лицо.
Рука Роу была теплой и манящей, и мне захотелось прижаться к ней, затеряться в нем. Он пытается убедить меня или себя?
– Теперь, когда мы установили, что оба в полном раздрае. – Он запустил пальцы в мои волосы и медленно потянул за них, наклоняя мою голову, чтобы я посмотрела ему в глаза. – Как тебе идея сделать этот вечер интереснее?
– Для тебя этот вечер недостаточно богат на события? – пролепетала я.
Роу хмыкнул и нежно провел пальцем возле пластыря на моем лбу.
– Помнишь, у вас с Дилан была игра? Вы называли ее «свингеры».
– Правда? – Я фыркнула. – Видимо, мы плохо продумали название.
– Вы вставали на качели, и проигрывала та, кто падала первой.
Я помнила. Удивительно, учитывая, сколько сотрясений мозга я получила в результате этой игры.
– На что спорим? – спросила я, ощущая себя красивой, соблазнительной и достойной под его взглядом. Каждой девушке нужен свой Роу Касабланкас, чтобы почувствовать, что ее замечают.
– Если первой упадешь ты… – Он схватился за цепи качелей по обе стороны от меня, и я почувствовала запах водки в его дыхании.
– Если я упаду первой, то что? – прошептала я, гадая, говорим ли мы еще о качелях.
– Ты разрешишь мне поцеловать тебя.
Его слова проникли мне под кожу, и каждый сантиметр моего тела покрылся мурашками.
– А если я выиграю, – неспешно произнесла я, видя, с какой жадностью он смотрит на мои губы. – Ты устроишь для меня и моей мамы пикник из трех блюд. Мы планируем развеять
