Безумная ночь - Лиз Карлайл

Фредди выбрать ткань для штор в дамскую спальню?

Ариана схватила два верхних лоскутка и заявила:

– Мне нравятся вот эти. Может, пойдем посмотрим?

Фредерика входила в комнату со смешанным чувством страха и любопытства, не в силах забыть последнее посещение этого места и искаженное ужасом лицо Бентли. Запах свежей краски изгнал из помещения аромат сирени. Старые шторы из мебельного ситца лежали кучей на сундуке в изножье кровати. Стены были обтянуты голубым муаровым шелком, а в углу стоял частично развернутый новый аксминстерский[15] ковер в синих и желтых гонах.

Ариана взглянула на стены, потом на принесенные ими образцы тканей – один розовый, а другой в красную и желтоватую полоску – и заявила, подбросив их в воздух:

– Ни один не подходит. Но выбирать тебе, Фредди. Ведь это теперь твоя спальня.

– Я еще не решила, – сказала Фредерика, медленно обходя комнату. – А ты не будешь возражать?

Ариана удивленно взглянула на нее:

– Конечно, нет. С чего бы?

Фредерика отвела взгляд:

– Но ведь эти комнаты принадлежали твоей матери…

– Да, – кивнула Ариана. – Но если тебе здесь нравится, ради бога.

– Я не уверена, что Бентли согласится покинуть свою старую спальню, – тихо призналась Фредерика, вспомнив как муж с грохотом захлопнул двери. – Нет, я думаю, что мы останемся там, где живем сейчас. Может, тебе самой хотелось бы здесь жить?

– Эта спальня для меня слишком велика, – покачала головой Ариана и принялась расхаживать по комнате, прикасаясь к разным безделушкам и заглядывая в ящики. – Я здесь просто потеряюсь.

Но Фредерика ее уже не слышала: ее внимание привлек сундучок для постельного белья, стоявший в изножье кровати, на крышке которого и были кучей свалены старые занавески. Фредерика смела их на пол, и ее взору предстала искусная резьба: виноградные кисти и листья сплетались в центре таким образом, что образовывали монограмму КЛХ.

– Взгляни, Ариана, этот сундучок, похоже, принадлежал твоей маме.

– Я его помню, – задумчиво произнесла та. – Она получила его в приданое. Я собиралась хранить в нем своих кукол, но ключ от замка потерян.

Фредерика опустилась на коврик и, осмотрев замок, заключила:

– Да замок-то примитивный. А сундучок очень красивый. Ты должна его взять. Позволь, я попробую его открыть.

– А ты сможешь?

Фредерика рассмеялась.

– Может, и не смогу, но попытаться-то можно! – Она вынула булавку с перламутровой головкой, скреплявшую на шее кружевную вставку, прикрывавшую грудь и плечи, и пояснила, засовывая ее в замочную скважину: – У нас в Чатеме был старый сундучок с таким же замком, так у нас вообще не имелось ключа.

– И вы отпирали его таким способом? – уточнила Ариана.

Фредерика засмеялась:

– Если только он случайно захлопывался.

Она повернула булавку, и внутри сундучка что-то звякнуло. Вместе с Арианой они подняли крышку и обнаружили, что внутри сундучок оказался меньше, чем снаружи. Сверху на выдвижной доске лежала изъеденная молью шаль, а под ней пара шерстяных одеял и старые шелковые занавеси для балдахина.

– Это же мамин любимый халат! – воскликнула Ариана.

Фредерика вынула из ящика розовый халат, и по комнате поплыл душный запах плесени и сирени.

Ариана сморщила носик и проворчала:

– Фу, как воняет!

Едва они успели положить на место халат, как из ящика высыпалась семейка юрких серебристых насекомых.

– Здесь слишком мало места для моих кукол, – добавила Ариана разочарованно.

– Здесь что-то не так. Давай-ка посмотрим как следует, – предложила Фредерика и, стоя на коленях, приподняла выдвижную доску, отложила ее в сторону, а потом заглянула под стопку одеял. На дне лежали три старые книги, тетрадь в матерчатом переплете и несколько чулок от разных пар.

Фредерика, вздохнув, сунула все обратно. Ей хотелось найти для Арианы что-нибудь на память о матери, но та, казалось, совсем не тосковала по Кассандре Ратледж.

Возвращая на место выдвижную доску, Фредерика вспомнила, что Эви в таком же сундуке хранила краски и растворители. Вспомнилось ей и еще кое-что. Сунув руку на дно сундука, она нащупала последнюю выдвижную доску, которую можно было поднять, только если знаешь, что в резьбе скрываются маленькие отверстия для пальцев.

Ариана с любопытством заглянула внутрь и равнодушно пробормотала:

– Ну-у, здесь всего лишь старые тетради. Мама что-нибудь постоянно записывала.

«И была так занята, что времени на единственного ребенка не оставалось», – подумала Фредерика, приобняв Ариану за плечо.

– Тебе ее очень не хватает?

– Не очень, скорее дальних прогулок, которые мы с ней совершали иногда.

Фредерика была озадачена. Странная реакция. Девочка без труда узнала тетради и шаль, но в то же время никакого тепла. Фредди пыталась сравнить свою детскую тоску по матери с чувствами Арианы. Если бы девочке хотелось иметь этот сундучок, тетради или что-нибудь еще в память о матери, она могла бы давно это взять и без чьей-либо помощи.

Улыбнувшись, Фредерика опустила крышку и встала, но, должно быть, сделала это слишком резко. Ей показалось, что пол уходит из-под ног, а комната кружится. В глазах у нее потемнело.

– Фредди! – послышался откуда-то издалека голос Арианы. – Фредди, что с тобой?

Фредерика ухватилась руками за столбик кровати, и комната постепенно встала на место.

– Думаю, все в порядке, – ответила она неуверенно, держась за столбик.

В это мгновение распахнулась дверь из коридора, и на пороге, улыбаясь дочери, появился лорд Трейхорн.

– А-а, вот ты где, озорница! Пришла почта. У Милфорда лежит письмо от Генриетты Мидлтон. Догадайся, кому оно адресовано?

Ариана радостно вскрикнула и, поцеловав отца, выбежала из комнаты.

– Доброе утро, Фредерика, – поклонился Кем, входя в комнату.

– Доброе утро. Вам удалось так быстро закончить дела с преподобным Бэзилом?

– Кажется, да, – со вздохом произнес Трейхорн и спросил: – Ну как, вам нравятся эти апартаменты?

– Здесь чудесно! – улыбнулась Фредерика. – Гостиная совершенно преобразилась.

– Пожалуй, надо посмотреть, на что потрачены мои деньги!

Он скрылся в гостиной, а Фредерика с облегчением опустилась на краешек кровати. Слабость в коленях привела ее в замешательство. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а лорд Трейхорн тем временем из гостиной переместился в мужскую спальню и вышел оттуда.

Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, увидела Трейхорна, который уже без улыбки, с тревогой смотрел на нее с порога.

– Вам нехорошо, Фредерика? – он быстро пересек комнату и подошел к ней.

Чтобы рассеять его тревогу, она попыталась встать, и это было ошибкой. Комната опять поплыла перед глазами. Колени у нее подогнулись, в глазах опять потемнело. Мир уже начал меркнуть, когда сильные руки подхватили ее.

– Держись, Фредерика, – откуда-то издалека донесся голос. – Дыши глубже.

Все происходило как во сне. В голове был странный шум, как