Целуй и молчи - Меган Куин

что пока не окажетесь на моем месте, даже, нахрен, не делайте вид, что можете раздавать советы.

– Но у нас есть право высказать свое мнение, – повышая голос, возражает Тейтерс. – Ты наш брат, и я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как ты совершаешь ошибку, потому что слишком боишься последствий. И ожидаю от тебя такого же отношения ко мне. – Он тычет пальцем мне в грудь, в его глазах злость. – С твоей головой что-то не так, тебе нужно как следует обследоваться. Каким бы ни был результат, мы будем рядом, но я отказываюсь стоять в стороне и молчать.

– Согласен, – поддакивает Хорнсби. – Мы не ставим тебе условия и не просим, мы требуем. Мужик, дело серьезное, если бы у тебя болело колено, ты бы просто прошел курс реабилитации, а сейчас что-то не так с твоей головой или мозгом, и врачи должны проверить, все ли в порядке.

– Он прав, – высказывается стоящий в стороне Холмс.

– Мы все вздохнем с облегчением, если ты вернешься домой и проверишься, – добавляет Поузи.

– Я не собираюсь возвращаться в Ванкувер, у меня перерыв, это мое время. И последнее место, где мне хочется его провести, – это город, где полным-полно фанатов. Мне неприятно, когда местные спрашивают меня, как я, а там будет еще хуже.

– Мы ведь не говорим, что надо постоянно торчать там, – настаивает Хорнсби. – Просто проверься, пообщайся с Доком, если он направит тебя к невропатологу, сходи и дальше уже решай, что делать. Мы продлим наш отпуск, если понадобится, нам ведь не перед кем отчитываться. – Он смотрит на Тейтерса и говорит: – Не стоит сыпать соль на рану.

– Спасибо, бро.

– Пожалуйста, Док хочет тебя видеть, – говорит Поузи.

– А как же Винни? – тихо спрашиваю я. – Я ведь не уеду и не оставлю ее с вами четырьмя.

– Боишься, что она увлечется одним из нас? – дразнит меня Тейтерс.

– Без шансов, – отвечаю я, – но ей явно будет не по себе.

– Без обид, – говорит Хорнсби, – но ты познакомился с ней совсем недавно, и явно важнее разобраться сначала с головой. Винни живет в Сиэтле, это в двух с половиной часах езды от Ванкувера. Если она тебе правда нравится, попробуйте отношения на расстоянии.

– Не знаю. – Я морщусь, в голове гудит от этого разговора. – Мне нужно прилечь.

– Просто подумай над этим, – говорит Хорнсби. – Мы поможем всем, чем сможем. Проще и быстрее нанять самолет, а Док мог бы встретить тебя в аэропорту. Кто знает, может у тебя вообще ничего серьезного.

Или, наоборот, ситуация настолько критическая, что мне придется бросить хоккей.

– Надо все обдумать, – говорю я, отлично понимая, что деваться некуда. Встаю, и тут меня ведет в сторону, поэтому я хватаюсь за спинку стула, чтобы устоять. Вашу мать! Крепко зажмуриваюсь, голова кружится. Делаю глубокий вдох.

Я устал из-за этого разговора и мигрени. Вот и все.

Но, конечно, парни замечают мое состояние, а как иначе? Для них я похож на старика, который пытается собраться с духом перед тем, как отправиться на прогулку.

Они обмениваются обеспокоенными взглядами, а я стараюсь не зарычать от досады.

– Я в норме, – отвечаю, направляясь к двери.

А когда подхожу к ней, слышу Холмса:

– Если не встретишься с Доком, я расскажу обо всем тренеру.

Как и следовало ожидать, мне поставили ультиматум. Странно, я думал, его озвучит Тейтерс, а не Холмс.

Замираю, продолжая сжимать ручку раздвижной стеклянной двери. Медленно поворачиваюсь и смотрю Холмсу в глаза.

– Повтори.

– Ты слышал, – спокойно и уверенно отвечает он. – Я не шучу: или ты идешь к Доку, или я ставлю в известность тренера. Возможно, эти трое блефуют, но не я. – Он смотрит мне прямо в глаза и продолжает: – Я уже потерял одного брата, и черта с два буду спокойно смотреть, как теряю другого. – Затем он отталкивается от стены и направляется в противоположную сторону.

Вашу мать!

Если тренер узнает обо всем, он не только заставит меня вернуться, но и подключит администрацию, а это последнее, что мне нужно. Незачем им знать, что у звездного вратаря команды проблемы. В таком случае меня могут попытаться заменить кем-то новым.

И Холмс это отлично понимает. Он в курсе, какой у него в руках козырь.

У меня нет выбора, я должен увидеться с Доком.

Джош: Привет, найдется секунда поболтать?

Я смотрю на телефон и стискиваю его в руке. Парень выбрал очень неудачное время, сейчас я не в настроении разбираться еще и с этой чертовщиной.

Пэйси: Предпочитаю молчать. Я не такой всепрощающий, как папа.

Кажется, я готов выместить на ком-то злость, высказать все любому, кто встанет у меня на пути. Меньше всего мне хочется уезжать из Банфа, особенно если необходимость отъезда связана с травмой. Мне ни к чему напоминать о произошедшем, не желаю вспоминать тот страх, не хочу даже думать о том, что вскоре моя карьера может закончиться.

Джош: Вот, значит, как?

Пэйси: Вини в этом себя.

Джош: Так вот почему на фото ты с… Винни? Решил отомстить мне?

Какого черта…

Господи, следовало догадаться, конечно, люди фотографировали нас, когда мы гуляли по городу.

Пэйси: Ты меня совсем не знаешь.

Джош: Ты прав, не знаю. Но ты же понимаешь, что ты с моей Винни, да?

Пэйси: Она больше не твоя. Ты отказался от лучшего, что было в твоей жизни. Раз поступил с ней как мудак, теперь забудь о ней.

Джош: Значит, ты делаешь так не назло мне?

Пэйси: У меня есть дела поважнее, чем месть сводному братцу. Я вообще предпочитаю не вспоминать о тебе.

Мои пальцы порхают по экрану.

В голове одно за другим всплывают злые, остроумные замечания.

Я не в состоянии контролировать пульсирующую внутри злобу, которая побуждает опуститься до уровня Джоша.

Вести себя как мудак.

Вот почему он написал мне после стольких лет? Поэтому отец заставляет меня поговорить с ним? Из-за Винни? Отец тоже в курсе? Черт.

Джош: Просто это подходящий момент…

Пэйси: Можешь взять свои многоточия и засунуть их себе в задницу. Мы встретились случайно, она даже не подозревает, что ты мой сводный брат, и я не планирую вводить ее в курс дела.

Джош: Хочешь совет насчет Винни? Никогда ничего не скрывай от нее.

Пэйси: Не хватало еще выслушивать советы от куска дерьма, который бросил ее, когда ее мама заболела.

Джош: Послушай, ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Пэйси: Придурок, она рассказала мне обо всем, так что я прекрасно