Безумная ночь - Лиз Карлайл

считать точечки на костяшке домино. Да, отцом он будет замечательным. Стоило прийти к этому простому выводу, и Фредерика почувствовала, словно сам Господь снял по крайней мере один тяжелый груз с ее сердца.

Она улыбнулась и, взъерошив мягкие волосенки Джарвиса, шепнула:

– Я думаю, мы их обыграем, если пойдем вот этой костяшкой.

По прибытии в Олдхэмптон к Бентли намертво прицепились близнецы Веденхаймов, Анаис и Арман, почти на год младше Мэдлин, которые тоже обожали своего дядюшку. Это были веселые ребятишки с мягкими черными волосенками, темными глазами и смуглой, как у Фредерики, кожей. При одном взгляде на них ей показалось, что она вернулась домой.

Оказалось, что в это же время в Олдхэмптоне гостят бабушка и кузина лорда Веденхайма. Бентли, торопливо поздоровавшись с ними, отправился возиться на ковре с Мэдлин и близнецами. Странное дело, но никто не обращал внимания на шум, который производила эта компания. Кэтрин поднялась разок-другой, чтобы убрать с их пути вазу или еще какой-нибудь хрупкий предмет, но в целом ее ничто не раздражало.

Джарвис, презиравший подобные младенческие забавы, сразу же направился к отцу, чтобы рассказать о доминошном матче. Беседа взрослых плавно перетекла на угощение и вина. И тут Фредерика поняла, что их ждет не просто ужин, а прием. Бабушка Макса и кузина привезли из Лондона своего шеф-повара. Обе леди, родом с севера Италии, были очень разборчивы в еде.

Синьора Кастелли оказалась миниатюрным седовласым тираном, а ее кузина, добродушная миссис Витторио – немного моложе ее, зато значительно толще – была ее компаньонкой. Сжав в хрупких пальцах золотой набалдашник трости, синьора окинула Фредерику взглядом с головы до ног, а миссис Витторио принялась описывать кулинарные изыски, которые им предстояло отведать за ужином. Кэтрин, загадочно улыбаясь, с готовностью сложила с себя полномочия хозяйки, узурпированные этой парочкой.

Вскоре детям надоело возиться, и все, кроме Арианы, помчались в детскую, чтобы занять места на лошадках-качалках, привезенных синьорой из Лондона. Прозвучал гонг – сигнал к ужину, и лорд Трейхорн, как это повелось в Чалкоте, повел Фредерику к столу. Втайне она была несколько разочарована, потому что ей хотелось сидеть рядом с лордом Веденхаймом, который буквально заворожил ее своей неординарной внешностью.

Она наблюдала за ним, пока все семейство рассаживалось вокруг стола. Виконт был, пожалуй, самым высоким среди присутствующих мужчин, из-за чего немного сутулился. Руки его были жилистые и явно очень сильные. Его волосы были черны как смоль, под стать глазам, а на мизинце правой руки он носил неограненный изумруд размером с полупенсовик, хотя на его руке он совсем не выглядел крупным. Веденхайма можно было бы назвать привлекательным, если бы не крупный крючковатый нос и слишком смуглая кожа. Со своими гладко зачесанными назад прямыми волосами он напоминал ворона. Этому способствовал и строгий черный костюм, в который он был одет.

Несмотря на свой французский титул, говорил Веденхайм скорее как немец или итальянец, но откуда бы ни был родом, весь его вид подтверждал, что с ним шутки плохи. Рядом с виконтом сидела Хелен – судя по всему, они были старые друзья. Вскоре у них разговор зашел о листовой плесени, поразившей виноградники на родине Хелен, и лорд Трейхорн, чуть наклонившись к Фредерике, пояснил:

– Вы, возможно, не знали, что муж Кэтрин занимается виноделием. Или, вернее, этим занимается его бабушка, а Макс отвечает за финансирование.

– Вот как? – удивилась Фредерика. – А Бентли вроде бы говорил, что он служит в полиции.

– Да, и это тоже, – кивнул Трейхорн. – И, если верить слухам, он отличается весьма крутым нравом.

У Фредерики округлились глаза, но больше Трейхорн ничего сказать не успел: в этот момент вошли два лакея с тарелками и огромной хрустальной салатницей.

Хелен кивнула, и перед ней поставили тут же наполненную тарелку.

– Выглядит восхитительно! Скажите-ка мне, миссис Витторио, что это за зелень?

– Шпинат, – вмешалась синьора, но смотрела не на Хелен, а через стол на Фредерику.

– Да, – подтвердила миссис Витторио, – это шпинат, очень молодой и нежный.

Наконец лакеи дошли до Фредерики. Поставив перед ней наполненную тарелку, они пошли было дальше, но синьора прищелкнула пальцами и указала на нее:

– Добавь-ка ей…

Чуть помедлив, лакей положил в тарелку Фредерики добавки, а синьора Кастелли примяла салат вилкой и приказала:

– Ешь, carissima[13], тебе это нужно.

Фредерика послушно принялась за еду. Хоть старая хрупкая дама и приковыляла в столовую, опираясь на роскошную трость, вряд ли это кого-то обмануло. Не приходилось сомневаться, что, если кто-то осмелится вызвать неудовольствие синьоры, она, не раздумывая, проучит провинившегося этой самой тростью.

Ужин продолжался в том же духе: синьора решала, что именно и в каком количестве должна есть Фредерика, и ни один человек за столом не смел противоречить ей, словно между ними существовало молчаливое согласие всячески ублажать синьору. Еда, впрочем, была выше всяких похвал. Но в конце концов ужин закончился, разговоры смолкли, и леди поднялись из-за стола. Синьора взяла свою трость и стукнула ею об пол. Все головы повернулись к ней, а она взглянула на Веденхайма и заявила:

– Свой портвейн, внучек, вы будете пить в курительной комнате.

Улыбка чуть тронула уголок губ Веденхайма:

– Разумеется, мэм, как скажете, мэм.

Мадам, не удостоив его ответом, направилась к двери. Веденхайм жестом приказал лакею отнести графин и поднос с бокалами в соседнюю комнату, а Бентли вскочил, чтобы открыть ей дверь.

На пороге, однако, старая женщина остановилась и, обратившись к нему, прошептала:

– Заколдованный рыцарь, вот мы и встретились снова. У нас осталось одно не доведенное до конца дельце, помните?

– Какого рода дельце, мэм? – удивился Бентли.

Синьора лукаво прищурилась:

– Пойдем-ка в библиотеку. Я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Если хочешь, захвати с собой портвейн… нет, я даже настаиваю на этом.

Десять минут спустя Бентли, прихватив с собой бокал портвейна, уже шел в слабо освещенную библиотеку, а пока глаза привыкали к сумраку, думал: «Будь я проклят, если знаю, какого черта впутался в эту историю!»

Она была уже там, эта чокнутая посланница ада, этот демон от виноторговли. Она устроилась в темном углу, словно паучиха «черная вдова» в ожидании жертвы. Бентли был знаком с синьорой Кастелли – пару раз ему приходилось встречаться с этой дамочкой, внушающей суеверный страх, но он решительно не знал, что ей было нужно от него сейчас.

Синьора сидела в напряженной позе за маленьким столиком, одетая, как всегда, в черные шелка. Ее шею украшало тяжелое золотое распятие, висевшее на нитке черного янтаря, в ушах сверкали рубиновые