(Не)идеальный момент - Меган Куин

– Изменить? Что значит «изменить»? Ты идеальна такая, какая ты есть, Лия.

– Мне кажется, что я буксую в колее, что я делаю все на автопилоте и по-настоящему не позволяю себе испытать то, что мне нужно испытать.

– Что ты имеешь в виду?

Она поворачивается так, что оказывается на спине, и моя рука ложится прямо ей на живот. Она наклоняет голову набок ровно настолько, чтобы наши взгляды пересеклись в тусклом свете комнаты.

– С тех пор как умерли мои родители, я думаю, что не давала себя возможности просто жить. Я имею в виду, что через месяц я собираюсь выйти замуж, и со стороны это больше похоже на смертный приговор, чем на захватывающее событие. Не уверена, всему виной моя скорбь или тот факт, что Бив ломает кайф от процесса, но мне не весело. А я хочу, чтобы было весело. Хочу делать то, чего никогда раньше не делала. Хочу жить полной жизнью, чтобы мои родители мною гордились. А мне кажется, что я что-то все это время делала не так.

Мой большой палец гладит ее по животу, это прикосновение успокаивает ее.

– Что бы ты хотела сделать?

– Не уверена, – тихо отвечает она. – Но одно знаю точно: нужно что-то менять прямо сейчас.

– Если ты так считаешь, я поддержу тебя, – говорю я, а она разворачивается так, что теперь оказывается лицом ко мне. Ее лицо всего в нескольких дюймах от моего. Ее рубашка задирается вокруг моей руки на ее талии.

– Ты сделаешь это?

– Конечно, Лия, но мне нужно, чтобы ты понимала, что ты идеальна, такая, какая ты есть. Понимаешь? – То, как она смотрит на меня, ее близость и чувства, быстро переполняющие меня, дают мне возможность высказаться. – Я бы абсолютно ничего не стал менять. Ни твой характер, ни то, как ты заботишься об окружающих тебя людях. Ни твой ум и ни то, как ты можешь за считаные секунды превратиться из нахалки в интеллектуалку. Ни твое доброе сердце и ни то, как ты с гордостью носишь свои шрамы. – Я хватаю ее за ткань рубашки и повторяю: – Ты идеальна.

Ее рот приоткрывается, пухлые губы блестят. Зрачки расширяются с каждым вдохом. И, возможно, всему виной мое воображение, но я чувствую, как она придвигается еще ближе, не оставляя пространства между нами.

В глубине моего живота нарастает глубокое, скручивающееся в тугой узел мучительное чувство, которое мигом растекается по венам до кончиков пальцев. Это желание прикоснуться к ней, просунуть руку ей под рубашку и почувствовать ее тело, приблизить свои губы к ее губам, чтобы увидеть, понять, испытывает ли она то же искушение, что и я.

– С-спасибо тебе, – произносит она наконец мягким, ласковым голосом.

Облизываю губы, пытаясь контролировать свое дыхание, моя рука сжимает ее рубашку ровно настолько, чтобы я мог почувствовать ее теплую кожу на своем запястье.

– Нет нужды благодарить меня, Лия. Я говорю так, как есть.

– И все же мне нужно было это услышать. Так что спасибо тебе.

– Все ради тебя. – Я опускаю взгляд на ее губы, а затем встречаюсь с ней глазами.

На что бы я ни пошел сейчас ради поцелуя этих губ! Лишь один поцелуй. Только пригубить…

Краем глаза я замечаю, как ее грудь поднимается и опускается сильнее, когда она сдвигается на дюйм ближе ко мне. Черт меня побери!

Я ослабляю хватку на ее рубашке и вместо этого кладу свою теплую ладонь на ее обнаженное бедро. Нахожу шов ее трусиков и нежно прижимаю к нему указательный палец, в то время как жар в моей крови взывает к большему. Ты так близко, просто… просто просунь палец под шов, посмотри, что она сделает. Оцени ее реакцию.

Мой пульс учащается, когда я провожу пальцем по шву, рациональная часть меня велит мне остановиться, но иррациональная, эмоциональная жаждет большего.

Я хочу ее так сильно, что это причиняет физические страдания. Когда я заглядываю в ее глаза, я не вижу ничего, кроме восхищения. Воспоминание об этом ее гребаном взгляде я всегда буду носить в своем сердце, ради него я буду жить, потому что он доказывает мне, как сильно она мне доверяет.

Даже когда я на грани того, чтобы переступить черту, она доверяет мне. Поэтому я осторожно просовываю палец под шов ее трусиков, прямо на бедре. Она улыбается.

Мой член тут же оказывается в состоянии полной готовности. Кажется, вся кровь отливает вниз, когда она протягивает руку между нами и прикасается к моей щеке. Ее большой палец скользит по моей шее, и я застываю на месте, когда она придвигается ближе.

Твою же мать. Она хочет этого. Так ведь? Она хочет этого так же сильно, как и я.

Я убираю руку и провожу ею по ее спине, где задралась рубашка, так что я могу почувствовать кончиком мизинца теплоту ее кожи. Мне так чертовски хочется скользнуть пальцами вниз, залезть ей в трусики и обхватить ее аппетитную попку ладонями.

Но я хочу понять, к чему она клонит. Хочу посмотреть, чего она хочет от меня. Так что я готовлюсь, жду, не останавливая ее, поощряя, потому что, черт возьми, я хочу этого! Меня должно беспокоить, что она помолвлена. Меня должно беспокоить, что мы лучшие друзья и секс может все испортить.

Но меня это не волнует, потому что я хочу узнать вкус ее губ. Хочу посмотреть, как она поведет себя, когда мы сольемся в поцелуе, и я буду сжимать и гладить ее.

Ее губы приближаются все ближе и ближе. По моим венам течет чистый адреналин. Мои мышцы напряжены. У меня перехватывает дыхание. А потом она прижимается губами… к моей щеке и произносит:

– Спокойной ночи, Брейкер.

Потом она снова поворачивается, зарывается лицом в подушку, и на этом все. Ничего больше.

Я зажмуриваюсь, ругая себя за то, что был таким дураком, за то, что даже допустил мысль о чем-то большем. Она, мать твою, помолвлена, ты, придурок! И лучше бы тебе это запомнить.

Глава одиннадцатая

Лия

В квартире тихо. Брейкер все еще спит, а я сижу на его диване с чашкой кофе в руке и смотрю в окно на точно такой же вид, какой открывается из окон моей квартиры. И все же здесь я чувствую себя более комфортно.

Намного комфортнее, чем дома. Вот почему я захотела прийти к нему вчера вечером. Мне показалось, что я стала неуправляемой, и пришла сюда за утешением. И получила.

Несмотря на нашу