Три вида удачи (ЛП) - Харрисон Ким

— Ты не поверишь, чей это дом, — сказал Бенедикт.

Предупреждение вспыхнуло у меня в голове.

— Это из-за лума, — выпалила я, и глаза Бенедикта метнулись ко мне. — Безопасное убежище чистильщика.

Эшли вела себя странно. Весь кампус был в хаосе — а она здесь? В сандалиях, не защищающих от змей, с поддержкой на своей стороне? И что насчёт Сайкса? Его раздражение, когда он гнался за Бенедиктом по улице; то, как он стоял в комнате Эшли, словно имел на это право; то, что Плак отнёсся к нему как к знакомому… Мне это не нравилось.

— Вот зачем снаружи такая большая ловушка, — добавила я, когда Бенедикт задумчиво замолчал. — Даррелл рассказала мне о нем после взрыва хранилища. Дала код доступа и всё остальное. — Я ни за что не собиралась говорить им, что она принадлежит Херму Иваросу или что он мне «дядя». И вниз я их тоже не поведу, заодно отметив, не закрыл ли Бенедикт дверь. По крайней мере все наши вещи были наверху. Жезлы. Проверка. Оставлены в ванной.

— Эм… Эшли, — наконец сказал Лев, и мой взгляд упал на след дросса, цеплявшегося к его локтю. — Я поставлю машину под навес. Нет смысла оставлять её на виду — доктора Строма ищут, а твоя машина слишком заметная.

— Спасибо, Лев! Отличная идея! — воскликнула Эшли таким тоном, будто мы были в баре, и он предложил купить выпивку.

— Я пойду с тобой, — сказал Бенедикт, когда она протянула Льву ключи, и тот замялся.

— Эм… ладно.

— Прости за нашу ссору из-за дурацкой работы доктора Строма, — сказала Эшли, уходя, и я покосилась на неё. Дурацкой? Мы чуть не подрались. — Сейчас это кажется таким мелким. — Она добавила тише: — Улицы так забиты дроссом, что почти невозможно пройти.

— Я думала, что к этому моменту всё уже должно было стечь в пустыню, — сказала я, похлопывая себя по ноге, подзывая Плака. На его хвосте тянулся дроссовый шлейф, и, в отличие от Льва и Эшли, это было не по его вине.

Она пожала плечами, поморщившись, когда Лев задел локтем дверной косяк машины и выругался. Хлопнув дверцей, он закрыл её с эхом.

— Много его, — сказала она. — Водоотводные канавы забиты, но на улицах всё ещё остаются карманы. Убирать это будут вечность. Я думала, ты уже будешь дома, когда я приеду. Господи, я чуть не поседела — даже после твоего сообщения, что ты в порядке. Егеря магической милиции ищут доктора Строма. Поэтому я тебе и не писала. Они за этим следят.

— Не следят, — сказала я, но тут же задумалась.

Плак трусил рядом, уткнувшись носом в землю, обнюхивая всё подряд. Я дошла до ступенек и села, не решаясь пока заходить внутрь. Как мне убедиться, что дверь к лестнице закрыта? Вздохнув, я посмотрела на красные задние огни её машины — они мигнули белым и погасли, когда Лев загнал её под навес. В салоне загорелся свет, но никто не вышел, и я задумалась, о чём они там говорят. О нас?

Эшли помедлила, потом села, аккуратно сведя колени под короткой юбкой. Для презентации — даже под выпускной мантией — это было совершенно неуместно, и ещё один тревожный звоночек прозвенел. Нервничая, я стянула с Плака дросс — энергия неприятно покалывала пальцы, пока я не сжала его в комок и не швырнула в дальнюю ловушку. Хвост Плака радостно застучал, словно он понял, что я спасла его от неизвестно чего, и я почесала ему уши. Тьфу, тень, почему они не могут убирать за собой? Это же не так сложно!

— Петра, что случилось? Такое ощущение, будто тут бомба взорвалась.

Образ Даррелл вспыхнул у меня перед глазами, и я усилием воли оттолкнула горе.

— Это из-за дросса Бенедикта, — сказала я, и её брови сошлись.

— Ты можешь перестать винить его во всём? — сказала она, вздёрнув подбородок. — С его инертным дроссом всё в порядке.

— Пока он не попадает в зону с высоким дроссом и его молекулярная структура не возвращается в естественное расширенное состояние, — сухо ответила я. Прости, что огрызаюсь, задница. — Даррелл видела это.

Это было не совсем правдой, но что ещё это могло быть?

Эшли покачала головой, волосы хлестнули по плечам.

— Я видела расчёты. Такого не должно было случиться, — сказала она. — Только если это было вызвано намеренно. Это не мог быть дросс доктора Строма. Я ставлю на Ивароса. Его видели неподалёку пару недель назад. Скорее всего, закладывал бомбу.

— Колючий инертный дросс Бенедикта был единственной новой переменной, — сказала я, чувствуя, как сжимается горло, когда накатила боль. — Давай не будем спорить, ладно? — добавила я, и голос дрогнул, когда я подумала о Даррелл.

Эшли тут же смягчилась.

— Прости, — сказала она, пытаясь обнять меня сбоку. Я отмахнулась, едва не сорвавшись, когда увидела старую женщину с узловатыми руками, проходившую мимо.

— Я в порядке, — сказала я, вставая и внезапно остро нуждаясь в пространстве. — Мы можем переночевать здесь, — добавила я, включая Бенедикта и Льва, когда они подошли — оба напряжённые, настороженные. — В спальне есть кровать, в передней комнате — диван.

— О! — искренне удивилась Эшли. — Ладно. Эм… Лев не знал, насколько надолго мы уедем, так что он взял что-нибудь поесть. Ты голодна?

Хвост Плака дёрнулся на последнем слове, а взгляд Бенедикта упал на армейский рюкзак в руке Льва.

— Я бы поел, — сказал Бенедикт. — Я никогда не ел MRE.

Я дёрнула защёлку, раздражённая тем, что она заперта.

— Что такое MRE? — громко сказала я, потом тише: — Петра Грейди. Прядильщик третьего класса.

Замок щёлкнул, дверь открылась, и губы Эшли приоткрылись.

— Когда ты… — начала она.

— Сегодня утром. — Мне не хотелось это обсуждать, и я распахнула дверь, жестом приглашая всех внутрь. В гостиной было темно, но коридор освещался светом из ванной, и Плак тут же вбежал внутрь, виляя хвостом.

— Но это значит, что ты можешь… — начала Эшли, когда Лев замешкался, и именно Бенедикт пошёл за Плаком, явно радуясь прохладному воздуху.

— Это похоже на то, что я могу творить магию? — горько сказала я, завистливо глядя на её лодстоун на шее, поблёскивающий в жужжащем охранном свете. На пальце, в ушах… — подумала я. Господи, сколько лодстоунов нужно одному человеку?

— Даррелл умерла, не успев мне ничего рассказать, — добавила я. — Это назначение сейчас почти бесполезно.

— Не знаю. Зато нас это впустило, — крикнул Бенедикт из коридора, и свет в ванной погас, когда он вышел, держа мой жезл, помедлив перед тем, как прислонить его к поцарапанной, испачканной стене.

Лев посмотрел на Эшли, потом протиснулся мимо меня, рюкзак в руке загремел, когда он включил свет в гостиной.

— Электричество есть. Почему у тебя был выключен свет?

Я шагнула внутрь и снова выключила его.

— Потому что нам вообще не положено здесь быть, — сказала я, и это было не вопросом.

Наконец Эшли вошла, и я закрыла за ней дверь.

— Безопасное убежище? Да это же свалка, — сказала она, уставившись на коробки от пиццы.

— Они пустые, — сказал Бенедикт. — Чистые. Тут всё подстроено так, будто здесь кто-то живёт.

— Неряха, может быть, — поморщилась Эшли, убрав руки за спину и явно не желая ничего трогать.

— Мммм, — протянул Лев, поставив холщовую сумку на низкий журнальный столик и отправившись осматривать помещение, довольный Плак — рядом. — Здесь прохладно! — крикнул он из кухни.

— Толстые стены? — сказала я.

Бенедикт встал между диваном и столом, взгляд его задержался на сумке Льва. Свет, пробивающийся через окно, превращал его в резкую тень.

— Лев, ты не против, если я возьму?

— Валяй, — ответил Лев, и я услышала, как открывается и закрывается дверца холодильника.

Бенедикт усмехнулся.

— Их всего два. Хочешь поделить?

— Конечно, — сказала я, глядя на Льва, когда он вернулся, двигаясь по хижине так, будто искал чудовищ под кроватью. Он не был глуп, и я молилась, чтобы он не нашёл потайную дверь.

— Вау! — воскликнула Эшли, остановившись в кухонном проёме. — Похоже, здесь ничего не трогали с шестидесятых. Настоящее ретро.