Оппортунистка - Таррин Фишер

держать его от меня подальше – потому что она знала: он будет меня искать.

Я сижу, поглощенная тоской. Меня тошнит. Я слышу, как кто-то зовет меня по имени. Оно разносится эхом по огромному дому, как будто кто-то поет в микрофон.

– Оливия! – Кэмми врывается в кабинет, выдергивая меня из мыслей.

Она размахивает чем-то – ее светлые волосы подпрыгивают от волнения.

– Оливия, – повторяет она, распахнув глаза. – Ты должна это увидеть.

Она показывает мне конверт и бросает его на стол.

– Где ты это нашла?

Я не хочу это трогать.

– Заткнись и открой. – Она скрещивает руки на груди. Я не могу не заметить, какой встревоженной она выглядит.

Взяв конверт, я осторожно открываю его, позволяя содержимому высыпаться на стол Калеба. Письма, фотографии… Я рассматриваю их с минуту. Шок накатывает на меня волнами.

– О боже! Кэмми?

Я смотрю на нее, встряхнув головой, совершенно сбитая с толку.

– Я же говорила, – отвечает она. – Прочти их.

На столе лежат фотографии – мои… и Тернера. Фото с помолвки – то, которое мы сняли в студии после его предложения. Фото из зоопарка, куда мы ходили в первый год наших отношений.

– Не понимаю. – Я в растерянности.

Моя дорогая детектив Кэмми показывает на стопку писем.

– Это меня расстроит? – спрашиваю я, закусив губу.

– Очень.

Я беру первое письмо. Оно написано от руки, на простой белой бумаге.

«Привет, Джо!

Знаю, ты ненавидишь, когда я тебя так называю, но не могу устоять. Ты просишь меня о странных вещах.

Но признаюсь, я заинтригован. Не знаю, во что ты там ввязалась, но если это что-то вроде того, что было в старшей школе… я в деле!

Кроме шуток, за мной должок. За билеты на Суперкубок я бы отдал своего первенца, так что если ты хочешь, чтобы я просто сводил симпатичную девчонку на свидание, – я не жалуюсь.

В общем, буду держать тебя в курсе, красотка. Надеюсь, она горяча!

Тернер».

Мой гневный вой начинается как стон и постепенно набирает громкость, пока не звучит как пожарная сирена. Кэмми выглядит встревоженной, так что я замолкаю и заставляю себя успокоиться.

– Следующее.

Я протягиваю руку ладонью вверх, и она вручает мне еще один лист бумаги.

«Джо-Джо,

Не могу поверить, что это происходит! В смысле, какого черта?

Уверен, ты будешь счастлива узнать, что мы женимся. Я наконец воспользовался твоим советом и сделал ей предложение. Ничего себе! Наверное, я должен поблагодарить тебя. Спасибо!

В следующем месяце я приеду к ней во Флориду. Может, мы все поужинаем вместе – ты со своим мужчиной и мы с О. Ты не умрешь от одного разговора с ней! Знаю, между вами была какая-то темная история в прошлом, но она это переживет, что бы это ни было. Это ведь ты свела нас вместе, в конце концов. Скоро увидимся.

Твой помолвленный,

Тернер».

– Твою мать, – говорю я.

– Это даже мягко сказано. – Кэмми подходит ко мне и открывает принтер Калеба.

– Она меня подставила! Она откуда-то узнала, что я уехала в Техас, и заставила одного из своих дружков подкатить ко мне, чтобы я держалась подальше от Калеба! – Мой голос звучит все громче, и Кэмми сочувственно хлопает меня по плечу. – Тернер – друг Леа. Она использовала его, а он даже не знал.

– Ну, она дала ему билеты на Суперкубок. Их, знаешь ли, нелегко достать.

Кэмми нажимает кнопку «старт», и комнату наполняет тихое гудение.

– Я обручена с приятелем Леа.

Мне хочется выцарапать себе глаза и в то же время разбить ее драгоценное яйцо. Как я могла быть такой глупой? Нет, неправда. Я никак не могла знать, что Тернер и Леа связаны. Но я должна была догадаться, что она не позволит мне просто уйти из жизни Калеба и примет дополнительные меры предосторожности. Я планировала свадьбу с ее мерой предосторожности!

– Давай сожжем дом, – говорю я, вставая.

– Тише, Люси, это ведь и дом Калеба тоже. Не стоит наказывать его за то, что сделала Леа.

Несмотря на то что она называет себя Этель, она изображает акцент Рики Рикардо.

– Я спасла ее от тюремного срока в двадцать лет. – Я издаю стон. – Я защищала эту отвратительную злобную стерву в суде!

– Да. Жаль, что ты такой хороший адвокат, да? В общем, это не единственная плохая новость…

– Не единственная? Да что там еще может быть?

Она достает из кармана палочку и кладет мне на ладонь.

– Что это? – спрашиваю я, смаргивая слезы.

Кэмми закатывает глаза.

– Тест на овуляцию.

– А?

– Тест, определяющий уровень гормонов в моче… чтобы ты знала, можешь ли сейчас забеременеть…

Я роняю тест на стол.

– Они что, пытаются зачать ребенка? – ахаю я.

Почему он мне не сказал?

– Она пытается зачать ребенка. Я нашла этот тест в секретной коробке из-под обуви вместе с письмами, – она кивает на корреспонденцию Тернера, – и таблицей фертильности. Если бы они оба хотели детей, не думаешь, что ее приблуды для зачатия находились бы в шкафчике ванной?

Я смотрю на нее ничего не выражающим взглядом.

– О-ли-ви-я! Она пытается забеременеть, потому что ты вернулась. Она боится его потерять. Калеб даже не знает! Ты должна остановить их, пока он не угодил в ловушку, из которой не выберется никогда.

– Почему? Я не могу… – Я с несчастным видом обмякаю на стуле. – Таблица фертильности, – повторяю я, понятия не имея, что это значит.

– Да, чтобы знать, когда наступит наибольшая вероятность зачатия. Из какого ты века?

– В таблице были указаны эти выходные?

Из меня как будто выбили весь воздух, ударив в живот. Кэмми кивает.

– Вот. – Она вручает мне копии писем Тернера. – Слушай, пришло время что-то предпринять. И я не говорю о твоих обычных играх с ложью и шпионажем. Пора рассказать ему правду обо всем.

– О чем, например? Что там еще рассказывать? Он уже знает обо всем важном.

– Например, о том, что Леа приходила шантажировать тебя и подкупить тебя деньгами… как насчет этого?

– Это не поможет. Он и так уже знает, что она прогнила насквозь, как я. Он просто обожает аморальных девиц.

– Тогда как насчет спросить его напрямик о его чувствах к тебе? Она нашел тебя снова, даже после того, как узнал, что ты сделала, пока у него была амнезия. Он все еще влюблен в тебя, Оливия. Тебе надо просто убедить его в этом.

Я вспоминаю тот вечер перед вынесением оправдательного приговора Леа, когда он