Как найти парня за лето? - Дженн П. Нгуен
В глубине души я была согласна с Иэном: я не могла вечно на нее сердиться. Если на то пошло, я уже практически перестала. Но до окончательного прощения было еще далеко. Я не могла просто щелкнуть пальцами, и – пуф! – все в мгновение ока стало как прежде.
– Я ее не виню, но мне понадобится время, чтобы… все принять, – медленно произнесла я. – Она очень много на меня вывалила.
– Я понимаю. Но ты всегда была ее опорой, как и она – твоей. И это не изменится, что бы ни случилось. – Папа поднял руку, и я догадалась, что он хотел ко мне потянуться, но в итоге она повисела пару секунд в воздухе и снова легла ему на колено. – Но раз правда открылась, я хочу, чтобы ты знала: ты можешь положиться и на меня. Может, не в той же степени, как на маму, но я всегда рядом, если тебе что-то понадобится.
– Спасибо.
– И я хочу говорить с тобой, – добавил он осторожно, словно боялся, что я восприму это в штыки. – Обо всем, что тебе интересно.
У меня накопилось к нему столько вопросов, столько тем, что мне так хотелось с ним обсудить. Я чувствовала себя умирающей от голода, которую подвели к гигантскому шведскому столу с домашней пастой, шоколадками всевозможных видов и вкусов и суши.
Бесконечными рядами суши.
Или я на самом деле была голодна. Не стоило пропускать завтрак.
Я медленно выдохнула. Начнем по очереди.
– Я хочу узнать о других твоих детях. О Люси и Адаме.
Папа тут же кивнул, будто заранее знал, о чем я спрошу.
– Они чудесные. Вы поладите. Адам шумный и общительный, у него куча друзей. И он обожает строить, начиная с моделей самолетов и заканчивая мебелью и всякой домашней мелочью. Дай ему гвозди и клей, и он соберет тебе что угодно. В его детстве у нас по всему дому валялись детальки от «Лего». Я так часто на них наступал, что мои стопы потеряли чувствительность. А Люси…
Его голос смягчился, и я с живым интересом наблюдала за переменой в его лице. Я никогда его таким не видела. С другой стороны, я последние два года только и делала, что его избегала.
– Она как ты, вообще-то. Очень умная – настолько, что ей иногда это мешает. Но она не зубрила, и они с братом постоянно цапаются. Бывает, днями напролет спорят, кто из них кого больше бесит, но любому понятно, что они любят друг друга. И… сейчас у них все хорошо. У Люси в следующем месяце начинается стоматологическая практика в Новом Орлеане, а Адам завел себе новую подружку. Кажется, вторую за этот год. – Он засмеялся. – Или третью. Я не уследил.
– Я думала… – Я наклонилась вперед, чтобы лучше его видеть. – Я думала, вы больше не общаетесь. Откуда ты столько о них знаешь?
– Ты не единственный сталкер в нашей семье.
Я недоуменно моргнула. Он говорит о Райане и Иэне? Но как…
– Я не… в смысле…
– Мама мне рассказала, что ты регулярно проверяешь странички Люси и Адама в соцсетях. Я тоже, – признался он и покачал головой. – Мне стоит сказать их матери, что они публикуют слишком много личной информации, но, если они перестанут, я лишусь последней ниточки, что связывает меня с ними.
Я сама не заметила, как приняла такую же позу, как он: облокотилась на колени и сцепила перед собой руки.
– Ты по ним скучаешь.
Папа уставился куда-то в пространство. Точнее, мне казалось, что он задумался, пока не поняла, что он наблюдает за папой с дочкой на другом конце лобби. Девочка, а ей на вид было годика два, пыталась взобраться по отцовской ноге, как обезьянка. Папа старательно делал вид, что ничего не замечает, но его губы без конца подрагивали, и в итоге он подхватил ее под мышки и закрутил в воздухе. По лобби разнесся заливистый смех, и все вокруг заулыбались.
И мой папа тоже.
– Ты знала, что команда Люси несколько месяцев назад выиграла научный турнир?
Я знала. Она писала об этом несколько недель до него и несколько недель после. Я запомнила один пост про ее семью и…
– Она благодарила своего отца. Своего другого отца, – тихо сказал папа, не глядя на меня. – Ее мама снова вышла замуж вскоре после нашего развода. За моего друга. Хорошего друга, не какого-то там незнакомца, взявшегося непонятно откуда. И я был рад за них. Правда. Но… Я очень по ним скучаю.
– Тогда почему ты им не звонишь? Почему не видишься с ними?
– Потому что боюсь, что они злы на меня. – Он коротко хохотнул. – Кого я обманываю? Я знаю, что они злятся. Даже когда мы были одной семьей, мы… я не был хорошим отцом. Мы не были счастливы. Более того, не удивлюсь, если именно наш разрыв наконец сделал их счастливыми. Это одна из причин, почему я так хочу, чтобы у нас с твоей мамой и тобой все получилось. Не хватало мне снова все испортить.
У меня в горле встал комок. Теперь, когда он открыл мне душу, меня разъедало чувство вины за все то время, что я его избегала и обвиняла во всех грехах.
– Люси вроде ничего. Мне бы ее целеустремленность. Я пока понятия не имею, чем хочу заниматься в жизни.
– Поймешь со временем. Никто не говорит, что ты обязана определиться прямо сейчас. – Папа покачал головой. – Наоборот, мне кажется, это хорошо, что у тебя еще нет четкого плана. Это значит, что ты можешь пока просто наслаждаться жизнью и взрослением. Лучше так, чем принимать какие-то кардинальные решения, а потом об этом жалеть.
– По-твоему, ничего страшного, что я рулю без какой-то цели и без толку трачу бензин?
– Сам факт того, что ты куда-то двигаешься, уже означает, что ты не тратишь без толку бензин. Порой этого достаточно.
Папа был вторым человеком после Райана, кто сказал мне, что я все правильно делаю. Что мне не обязательно прямо сейчас во всем разбираться и определяться с целью всей жизни. И от осознания, что именно папа меня понимал и принимал такой, какая я есть, мое сердце на секунду-другую болезненно сжалось, а затем весь накопленный стресс разом меня покинул, с плеч будто свалился огромный груз, и впервые за целый год мне стало легко дышать.
– Спасибо.
– Не за что, – улыбнулся он. – И вообще, даже если бы
