Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес
Я не стал выставлять щит и уклоняться, вместо этого вонзил Цзяньсюэ в обсидиановый пол и сделал шаг вперед, навстречу золотой волне.
Я раскинул руки, закрывая глаза.
— Вы думаете, что ваш свет может выжечь мою тьму? — мой голос, спокойный и глубокий, был слышен каждому из десятков тысяч заклинателей. — Вы не понимаете. Моя тьма — это не отсутствие света. Это свет, который поглотил всё остальное ради одной-единственной цели.
Я высвободил свою ауру полностью. Без остатка и страха перед искажением.
Серебристо-черная энергия не просто ударила навстречу колоколу. Она раскрылась, словно исполинский, бесконечный цветок лотоса. Мой Домен.
Золотая волна очищающего света врезалась в лепестки моего Домена и... начала поглощаться. Моя ци не отталкивала свет, она пожирала его, впитывала, перемалывая в ничто, как жернова перемалывают зерно.
Старейшины в небе закричали от ужаса, чувствуя, как их собственная жизненная сила вытягивается через артефакт в мою бездну.
Я медленно поднял глаза. Мой взгляд встретился с взглядом Главы Зала Правосудия.
— Ваша вера мертва, потому что в ней нет любви. В ней есть только правила, — произнес я. — А моя вера жива. Потому что она стоит у меня за спиной.
Я сжал правую руку в кулак.
Лепестки моего серебристо-черного Домена резко сомкнулись вокруг Колокола Императора Небес.
Величайшая реликвия праведного мира, созданная Небожителями, издала жалкий, надломленный стон, по золотому металлу побежали черные трещины.
А затем колокол взорвался.
Взрывная волна была такой мощи, что разорвала облака над Пустошами Забвения. Восемь старейшин стадии Зарождения Божества были стерты в кровавую пыль в ту же секунду. Осколки божественного металла дождем посыпались на ряды праведной армии, пробивая духовные щиты и разрывая плоть.
Я обернулся к Хуаньси. Она стояла, тяжело дыша, но ее глаза, в которых больше не было боли, смотрели на меня с непередаваемым восхищением и гордостью.
Я протянул ей руку.
Она без колебаний вложила свою окровавленную ладонь в мою, наши пальцы переплелись, и остатки моей ци плавно перетекли в ее меридианы, восстанавливая ее силы.
Мы повернулись к остаткам армии светлых кланов.
Их предводители были мертвы, а ультимативное оружие уничтожено. Десятки тысяч заклинателей стояли на пропитанной кровью земле, дрожа от первобытного ужаса. Они смотрели на нас не как на врагов, которых можно победить, а как на богов нового, пугающего пантеона, противостоять которым бессмысленно.
Оружие начало со звоном выпадать из ослабевших рук. Первые ряды упали на колени, не в силах вынести тяжести нашего объединенного духовного давления, а затем опустились следующие.
Я вытащил Цзяньсюэ из земли и направил острие в сторону коленопреклоненной армии.
— Это граница моего мира, — мой голос был холоден, как лед Тысячелетнего Нефрита. — Уходите. Забирайте своих раненых и мертвых. Возвращайтесь в свои храмы и молитесь своим пустым богам. Если хоть один из вас... хоть один меч... когда-либо снова пересечет границу Пустошей Забвения... я сотру ваши кланы из хроник истории. От вас не останется даже пепла.
Никто не посмел возразить и поднял голову.
Медленно, пятясь, спотыкаясь о трупы товарищей, великая армия Поднебесной начала отступать. Они бежали в панике, забираясь на уцелевшие летучие корабли, лишь бы оказаться как можно дальше от Истинного Императора Тьмы и его Императрицы.
* * *
POV Чжэн Хуаньси
Шум битвы стих. Крики и звон металла сменились тишиной Пустошей Забвения, нарушаемой лишь завыванием ветра.
Поле перед дворцом было усеяно обломками оружия и телами тех, кто осмелился бросить нам вызов. Но я не смотрела на них, мой взгляд был прикован к мужчине, который все еще крепко держал мою руку.
Цзян Хаоян стоял среди руин и крови, как несокрушимый монумент. Его темный доспех был иссечен, дыхание было тяжелым, но аура оставалась непреклонной. Он только что победил весь мир. Один, ради меня.
Мужчина медленно повернулся. Его глаза, в которых угасало пламя битвы, встретились с моими. В них не было безумия бойни, там была только бездонная, тихая усталость и та самая любовь, ради которой он расколол Небеса.
Я шагнула к нему и крепко обняла за талию, прижимаясь щекой к холодному металлу его доспеха.
Хаоян отбросил меч, Цзяньсюэ со звоном упал на базальт. Его руки мгновенно обвили мои плечи, прижимая меня к себе так сильно, словно он все еще боялся, что я исчезну. Он зарылся лицом в мои волосы, судорожно вдыхая мой запах.
— Все кончилось, — прошептала я, гладя его напряженную спину. — Мы победили.
— Они больше никогда не придут, — его голос был тихим и хриплым. — Никто больше не посмеет назвать тебя скверной. Твой мир в безопасности.
Я отстранилась и посмотрела в его лицо.
— Наш мир, Хаоян. Наш.
Он медленно кивнул, и на его измученном лице появилась легкая, искренняя улыбка. Улыбка человека, который наконец-то обрел дом.
Мы развернулись и пошли к распахнутым вратам Дворца Темного Лотоса. Земля за нами была пропитана кровью, но впереди, в полумраке обсидиановых залов, нас ждал наш собственный рай. Ад для остального мира, но Эдем для нас двоих.
Эпилог
Прошло десять лет
Для бессмертных заклинателей этот срок — лишь мимолетный вздох ветра в ветвях вековой сосны, для смертных — целая эпоха, а для нас с Цзян Хаояном эти десять лет стали временем сотворения собственной вечности.
Я стояла на широкой террасе Дворца Темного Лотоса, опираясь на перила из черного нефрита. Легкий, напоенный ароматами ночных цветов ветерок, играл подолом моего платья из тончайшего шелка.
Пустоши Забвения больше не оправдывали своего названия. Ядовитый багровый туман давно рассеялся, поглощенный и переработанный нашей искаженной ци. На месте мертвых базальтовых скал теперь шумели густые леса из черного бамбука и серебристых ив. В ущельях, где когда-то скрывались лишь гули, били кристально чистые, прохладные источники, чья вода светилась в темноте мягким сапфировым светом.
Мы не просто выжили в аду. Мы заставили его цвести.
Праведные кланы сдержали свое слово — вернее, они не посмели нарушить страх, вбитый в их души в день великой битвы. За десять лет ни один духовный корабль, ни один меч не пересек границу нашего купола. Гора Цинлун осталась в руинах, став памятником падению старых богов, а мир научился жить с мыслью, что на севере правит Истинный Император Тьмы и его Императрица.
Я закрыла глаза, вдыхая сладкий воздух. Мой даньтянь, в котором некогда бушевала нестабильная демоническая скверна, теперь пульсировал ровным, невероятно
