Оппортунистка - Таррин Фишер

Я морщусь. Она слишком часто упоминает мужские гениталии.

– Этого достаточно, чтобы Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов запретило выпускать продукт за шесть месяцев до того, как у «ОПАЙ-Джем» был бы шанс поставить его на рынок.

Берни бросает мне огромную папку с документами.

– И как они выпустили препарат без одобрения Управления?

– О, они получили одобрение. Они сфальсифицировали данные для продажи «Пренавина».

А, старый добрый трюк с подменой.

– Но зачем «ОПАЙ-Джем» так рисковать после таких результатов на исследованиях? Они должны были знать, что рано или поздно все это всплывет и погребет их под собой.

– Большинство случаев мошенничества в таких случаях сложно обнаружить. В основном они получают огласку только при впечатляющей халатности работающих на компанию фармацевтов.

– Хм-м-м, – говорю я.

– И они – не наше дело. – Она забирает папку у меня из рук и заменяет ее другой.

– Генеральный директор и сооснователь компании умер две недели назад от обширного инфаркта. Тогда все взгляды устремились на его дочь – избалованную девчонку двадцати с небольшим лет с образованием Лиги плюща и слишком большой юридической властью над подписанием документов.

– А ее должность?

– Вице-президент отдела внутренних расследований. Окружной прокурор нацелился на нее всерьез. Они выстраивают против нее дело прямо сейчас, пока мы говорим.

– Что у них на нее есть?

Я пролистываю папку, скользя взглядом по скучному юридическому жаргону.

– Ее подпись – на всех документах, поданных в Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, что означает, что она руководила всем проектом. Она знала, что они подают на рассмотрение фальсифицированные данные.

Я тихо присвистываю в ответ. У прокуратуры уже готово дело. Я кладу папку обратно ей на стол.

– Ты уже догадалась, в чем плохая новость, – говорит Берни мрачно. – Она виновна и во всем нам призналась.

Я снова хватаю папку со стола.

– Мы хотим пойти на риск, – говорит Берни, рассеянно играясь с ручкой. – Это дело будут освещать во всех СМИ – оно возведет нашу фирму на совершенно новый уровень.

– Так, значит, следующий вопрос – это… почему вы даете дело такого масштаба новичку?

– Под двум причинам, моя блудная дочь. Во-первых, ты мне нравишься. А во‐вторых, клиент запросил именно тебя.

– Что? Почему?

Я выиграла много судов в Техасе, но ничто из этого не могло бы привлечь ко мне внимания. Я была относительно неизвестным юристом.

– Клиентка просила, чтобы за защиту взялась именно ты.

– Как ее зовут? – спрашиваю я, не понимая, что все это значит.

– Смит. Джоанна Смит.

– Впервые слышу.

– Возможно, она читала о твоих успехах в Техасе или ей порекомендовал тебя кто-то из бывших клиентов – в любом случае ты получила дело, детка. Не облажайся.

Я растерянно возвращаюсь в свой кабинет с прижатой к груди папкой. Я правда к этому готова? Одно стоящее дело – точнее, одно невозможное дело, – и если я выиграю, то смогу продвинуться до статуса партнера…

До конца дня я запираюсь в офисе, перечитывая дело снова и снова, пока слова не начинают расплываться перед глазами, а у меня не начинает болеть голова. Секретарша уже ушла, как и остальные. По пути к машине я приветственно киваю уборщице и мысленно репетирую разговор с Джоанной Смит, который назначен на утро. Черт! Это дело слишком большое для меня.

По пути домой я звоню Тернеру, чтобы поделиться новостью, и говорю ему о деле. Он, кажется, не слишком рад.

– Не знаю, Оливия. Ты ведь сама говоришь, что прокуратура взялась за нее всерьез. Ты готова проиграть свое первое большое дело?

– Ну, спасибо за веру в меня, – огрызаюсь я в трубку.

– Слушай, я верю в тебя, правда, просто это будет сложно. У них есть прямая улика, указывающая на ее связь с мошенничеством фирмы, и три свидетеля, готовых дать показания о ее участии. Если ты проиграешь, то можешь попрощаться с должностью партнера.

Какой же он придурок! Я говорю ему, что начальница звонит по второй линии, и вешаю трубку. Глаза щиплет от слез.

– Это мой шанс! – кричу я машине передо мной. – И я им воспользуюсь!

В семь утра на следующий день я прибываю в офис и обнаруживаю, что на моем месте припаркован черный «Ягуар». Я нахожу свободное место чуть подальше и решительно шагаю в здание, гадая, у кого хватило наглости припарковаться там, где написано «Зарезервировано для: Каспен». Секретарша приветствует меня чашечкой кофе, а затем вдруг преграждает мне путь.

– Я должна кое-что сказать вам, прежде чем вы войдете, – говорит она, пока я делаю глоток из розовой чашки.

– Ты отравила мой кофе? – спрашиваю я, глядя на нее поверх чашки.

– Нет, но…

– Тогда расскажешь об этом, когда я включу компьютер.

Обойдя ее, я поворачиваю ручку двери.

В офисе меня ждет мужчина. Сначала я вижу его спину, пока он изучает многочисленные грамоты и фотографии, висящие у меня на стене. Я бросаю взгляд на секретаршу: та произносит одними губами «Муж Джоанны Смит», а потом уходит. На зубах у нее виднеется помада.

– Мистер Смит, – говорю я уверенно, хотя на самом деле он застал меня врасплох. До назначенной встречи еще два часа.

Он медленно поворачивается, сцепив руки за спиной. Я вижу его серый костюм, белую рубашку, расстегнутую у воротника, золотистый загар – и давлюсь кофе.

– На самом деле моя фамилия Дрейк, – говорит он, явно позабавленный моей реакцией.

Я отшатываюсь назад, пытаясь не задохнуться, и прижимаюсь спиной к стене.

– Сюрприз, – говорит он, а потом смеется, видя мое лицо.

Я отлипаю от стены, чтобы не выглядеть как жертва нападения, и стараюсь как можно непринужденнее пройти к столу. Обрушиваюсь в кресло и смотрю на Калеба пустым взглядом.

– Какого черта? – говорю я.

За исключением новой стрижки и еще парочки морщинок в уголках глаз он выглядит все так же.

– Я искал тебя.

– Правда?

– Целый год после твоего отъезда…

– Наверное, не слишком усердно искал, – отвечаю я, хотя знаю, что это неправда.

В год моего отъезда из Флориды Берни как-то позвонила мне, чтобы сообщить, что некий джентльмен звонил в офис и спрашивал о моем текущем местонахождении. Она упоминала, что у него был британский акцент.

– Я женился на ней, Оливия.

– На ком?

– На Леа.

– Я думала, ты муж Джоанны Смит.

У меня кружится голова.

– Леа – это ее второе имя, она всегда представляется так, и она оставила свою фамилию. Джоанна Леа Смит.

Слово «женился» звенит у меня в ушах, и я раздраженно тру виски. Калеб женат. Обвенчан. Окольцован. Семейный