Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес
Воздух в тронном зале, казалось, зазвенел от силы его слов. Каждое произнесенное им слово впечатывалось в ткань мироздания, сплетая новую судьбу для нас двоих.
У меня на глаза навернулись слезы. Я, простая девушка, чья душа застряла в чужом теле, сидела на троне из черного нефрита, а у моих ног преклонил колени самый прекрасный, самый страшный и самый преданный мужчина в трех мирах.
Я подалась вперед, скидывая меховой плащ с плеч, и спустилась с трона, падая на колени прямо перед ним на холодный обсидиан.
— Встань, — я обхватила его лицо дрожащими ладонями, заставляя смотреть на меня. Слезы катились по моим щекам, но я улыбалась. — Мне не нужен раб, Хаоян. Мне не нужен жрец. Мне нужен ты, равный мне.
Я прикоснулась своим лбом к его лбу, смешивая наше дыхание.
— Если это королевство — наше, мы будем править им вместе. Рука об руку. Как император и императрица теней. Ты слышишь меня?
Он судорожно выдохнул, закрывая глаза. Мои слова, отрицающие его покорность и возвышающие его до равного, стали тем бальзамом, в котором его истерзанная предательствами душа нуждалась больше всего на свете.
Его руки метнулись вперед, железной хваткой обнимая меня за талию, прижимая к своей груди с такой силой, словно я могла раствориться в воздухе. Он уткнулся лицом в мою шею, вдыхая мой запах.
— Вместе, — хрипло подтвердил он, и в этом звуке была заключена вся вечность. — До конца времен.
Мы остались сидеть на обсидиановом полу у подножия пустого трона, сплетенные в объятиях, не желая отпускать друг друга ни на мгновение. Защитный купол Дворца Темного Лотоса надежно укрывал нас от ядовитых туманов и гнева праведного мира.
* * *
POV Цзян Хаоян
Вечером того же дня я стоял на одном из восстановленных балконов дворца, вырезанном прямо в отвесной скале. Внизу, скрытые густым багровым туманом, простирались бескрайние Пустоши Забвения.
Я чувствовал их.
Там, далеко за границей моего купола, где мертвая земля переходила в зеленые леса праведников, пульсировала светлая энергия. Они стянули тысячи людей. Их духовные корабли висели в воздухе, словно рой назойливой мошкары, освещая границу своими формациями.
Старейшина Линь был мертв, но клан Цинъюнь возглавил кто-то другой, столь же слепой и глупый. Они боялись войти в туман, но и уйти не могли, скованные страхом перед тем, что может выползти из этих земель, если дать мне время.
Они надеялись взять нас измором. Они думали, что в мертвых землях нет пропитания, нет ресурсов для выживания.
Они не знали, что мне больше не нужна была еда смертных. Энергия, которую я черпал из жилы Пустошей и из связи с Кирой, была неисчерпаема. И я обеспечу ее всем необходимым, даже если для этого мне придется по капле выцеживать жизнь из окружающего мира.
Ветер принес едва уловимый звон колоколов из лагеря светлых кланов. Звук, который когда-то наполнял мое сердце покоем, теперь вызывал лишь холодное раздражение.
— Хаоян?
Я обернулся.
Она стояла в арке балкона. В своем темно-бордовом платье, босая, с распущенными волосами, она выглядела как воплощенное божество сумерек. Мое божество. Ее глаза, в которых больше не было страха, смотрели на меня с абсолютным доверием и любовью.
— Тебе не холодно? — я мгновенно оказался рядом, накидывая на ее хрупкие плечи меховой плащ, и притянул ее к себе, пряча от резкого горного ветра.
— С тобой — нет, — она прижалась ко мне, кладя голову на мое плечо, и проследила за моим взглядом, устремленным во тьму за барьером. — Они все еще там?
— Пусть сидят, — я поцеловал ее в висок, поглаживая рукой по спине. — Они не посмеют сунуться внутрь. Их жалкие артефакты рассыплются в прах от одного прикосновения к моему щиту.
— А если они приведут лучших мастеров формаций со всей Поднебесной? Если они начнут осаду, которая продлится годы? — в ее голосе не было паники, лишь прагматичный расчет. Она уже мыслила как хозяйка этих земель.
Моя усмешка в темноте была похожа на оскал.
— Значит, годы они будут сидеть в грязи и страхе, глядя на непроницаемую стену, — ответил я, крепче прижимая ее к себе. — Кира... они не понимают одного. Пока они строят планы и ищут способ пробить барьер, мы не будем сидеть сложа руки.
Я поднял взгляд на клубящиеся над нами багровые тучи.
— Эта земля мертва лишь потому, что так решили светлые кланы. Но моя ци, сплетенная с твоей демонической сутью, может создавать жизнь из пепла. Мы очистим внутренние ярусы дворца. Мы создадим сады духовных трав, питаемых темной энергией. Мы превратим это ущелье в крепость, которая будет не просто укрытием, а сердцем новой силы.
Я отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза.
— А когда придет время... когда они ослабнут от собственного страха и междоусобиц, ожидая нашего удара... мы сами откроем врата.
Она затаила дыхание, понимая масштаб моих слов.
Нам не нужна была армия из послушников. Нам было достаточно нас двоих. Двух существ, разорвавших шаблоны мироздания. Верховный Жрец, познавший тьму, и девушка из другого мира, завладевшая телом демоницы. Наш союз был абсолютным оружием.
И пока светлый мир за границей Пустошей дрожал от ужаса перед неизвестностью, мы вернулись в тепло нашего нового Дворца. К нашему обсидиановому трону и ложу, где этой ночью мы снова будем доказывать друг другу, что наша любовь — это единственная религия, ради которой стоило сжечь небеса.
Глава 31
Время в Пустошах Забвения измерялось не восходами и закатами, а толщиной багрового тумана и биением геомантических жил под нашими ногами.
С того дня, как Цзян Хаоян воздвиг Дворец Темного Лотоса из пепла и обсидиана, прошел год. Год абсолютной изоляции, за время которой мертвые земли преобразились. Моя демоническая ци, переплетенная с его могущественной энергией, вдохнула жизнь в этот забытый богами край. Во внутренних дворах нашего замка расцвели кроваво-красные духовные лотосы, а ядовитый воздух очистился, наполнившись густым ароматом ночных орхидей и сандала.
Я больше не была слабой смертной девчонкой, запертой в чужом теле. Рядом с ним, через ежедневные ритуалы нашего искаженного, темного двойного самосовершенствования, мой даньтянь стабилизировался. Первородная тьма Чжэн Хуаньси подчинилась моей человеческой душе, перековавшись во что-то новое, гибкое и смертоносное.
Мы стали истинными владыками этого ада.
Но мы знали, что покой не может длиться
