В одно касание - Стефани Арчер

Я потираю шею, чувствуя себя ужасно глупо. Не могу поверить, что это показалось мне удачной идеей.

– Ужин, – выдавливаю я, взглянув на нее, и сразу отвожу глаза. – Я сделал нам ужин.

Я в полном раздрае. Постоянно представляю, как она доводит себя до оргазма своей игрушкой, и одновременно умираю от страха, что она выяснит, от кого она. Пока она, видимо, не знает – иначе давно бы ушла или позвонила в отдел кадров. От мысли о ее отъезде меня тошнит. Я представляю себе ее лицо, когда она выяснит про игрушку, и мне хочется рвать на себе волосы.

Я пытался сепарировать Пиппу. Выделить для мыслей о ней – о ее чувственных губах, идеальных сиськах и круглой, звонкой заднице – отдельный ящичек, который буду открывать только перед сном в своей постели.

Но это не работает. Она ни на секунду не выходит у меня из головы, а покупка секс-игрушки стала дамокловым мечом, который нависает над любыми нашими отношениями.

Меня рвет на части, поэтому я решил отвлечься и приготовить нам ужин. Не знаю почему. Кажется, я уже даже собственную логику не понимаю. Особенно если речь идет о Пиппе.

Она мило моргает.

– Не знала, что ты умеешь готовить.

Я пожимаю плечами, как будто это неважно.

– Тебе необязательно есть, если не хочешь.

– Хочу! – быстро возражает она. – Просто удивлена. – Она ободряюще мне улыбается, и мои натянутые нервы капельку успокаиваются. – Приятно удивлена. – Она что, краснеет? Она подходит к духовке и заглядывает внутрь.

– Энчилады?

Я киваю.

– Черная фасоль, ямс и шпинат. Будет готово через двадцать минут.

Она поднимается в свою комнату, чтобы бросить вещи, а я отчаянно выдыхаю и запрокидываю голову. Через пять минут она возвращается, а я закидываю посуду в машинку. Она протягивает мне грязную миску, и наши пальцы соприкасаются. Между нами пробегает электричество, и я шарахаюсь от нее.

– Что с тобой? – с немного насмешливым любопытством изучает меня она. – Ты какой-то дерганый.

У меня напрягаются плечи.

– Все нормально.

Она фыркает.

– Джейми, ты очень напряжен. Может, тебе нужен массаж или что-то такое?

Мой член твердеет, когда я представляю ее мягкие руки, мнущие мою шею. Да что за херня, господи.

– Не нужен мне массаж, – рявкаю я.

Она поднимает руки над головой.

– Я не говорила, что сама собираюсь его делать. Расслабься.

Да что же я творю! Я делаю глубокий вдох. Пиппа проскальзывает мимо меня к раковине и начинает мыть нож, и тут я бессознательно подхожу к ней сзади, беру за плечи и отодвигаю.

– Я приберусь. Я тут насвинячил не для того, чтобы ты за мной убиралась.

– Я понимаю, – пожимает Пиппа плечами, на которых по-прежнему лежат мои руки. – Но рада помочь. Я тоже здесь живу.

– Пиппа. Сядь.

Она кладет чистый нож на сушилку и с озабоченным видом поворачивается ко мне.

– Я что-то не так сделала?

– Нет. – Я себя просто ненавижу. – Извини. Я сегодня на нервах.

Она напряженно поджимает губы.

– Я могу как-то помочь?

И вот опять – я представляю, как она опускается передо мной на колени и берет меня в свои роскошные губы. Я уже хочу сказать «нет», но у меня перед глазами всплывает другой образ. Мы сидим в гостиной посреди ночи, и она играет мне на гитаре.

– Музыка. – Я складываю руки на груди и облокачиваюсь на столешницу. – Вот это бы помогло.

Ее губы растягиваются в улыбке, и она тянется за телефоном.

– Хорошо! Я могу побыть диджеем.

– Нет!

Она вскидывает подбородок, приподняв бровь.

– Ты.

Уголок ее губ съезжает в сторону, но она выдерживает мой взгляд.

– Это была единоразовая акция. – Она улыбается, как будто шутит, но в ее глазах мелькают беззащитность и страх, и у меня сжимается сердце.

Я приподнимаю бровь в ответ.

– Я сделал ужин. – Я тоже немного дразню ее, но в то же время и нет.

Мы смотрим друг на друга, и я чувствую, как ее решимость тает.

– Ну же, пташка, – мурлычу я. – Хочешь заставить меня умолять?

Она фыркает, закатывая глаза.

– Ладно. Но только потому, что у тебя явно был плохой день. – Ее милый рот кривится в лукавой ухмылке, и из голоса совершенно пропадает неуверенная интонация, которая звучала в нем минуту назад. Она взбегает по лестнице.

Возвращается с гитарой и усаживается на диван. Я стою посреди заляпанной кухни и завороженно смотрю, как она водружает ее на колени и закидывает ремень на плечо.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я тут немножко поэкспериментировала, – признается она с забавной, чуть смущенной улыбкой, и мне хочется снова ее поцеловать. – Получилось не очень.

Я громко вздыхаю, выпуская весь воздух из легких.

– Это уже мне судить.

– Ладно, – задумчиво улыбается она и начинает играть.

Ее музыка разносится по квартире, и мою грудь как будто сжимает теплыми, но крепкими тисками. Ее песня полна надежды, она милая и веселая. Стихи о том, как снова сесть на лощадь после того, как упал. У Пиппы нежный, но сильный голос, и она контролирует его, как профессионал. Кажется, что даже самые сложные ноты она берет легко и непринужденно.

Когда она поет о том, как пережить тяжелые времена, я надеюсь, что это как-то связано со мной, что моя мотивационная речь про возвращение на лед перед прощальной вечеринкой возымела свой эффект.

Я правда очень хочу, чтобы это было так.

Звучит строчка о том, как найти кого-то получше, и в этот момент мне лезут в голову дурные мысли. А что, если она думает переехать к кому-то другому? Я представляю, как она листает приложение для знакомств, и меня тошнит. Я вижу парня, который стучит в нашу дверь, чтобы забрать ее, и у меня до боли стискиваются зубы.

Мелодия прерывается, и на ее лице мелькает застенчивая улыбка.

– Чего-то я не вижу, чтобы ты прибирался, – поддразнивает меня она.

Я моргаю и встряхиваюсь.

– Это ты написала?

Она кивает.

– Понимаю, еще нужно дорабатывать.

– Зачем ты это делаешь? – вырывается у меня давний вопрос. – Так себя принижаешь?

Ее лицо болезненно кривится, и она ерзает, подбирая под себя ноги.

– Эм, – ее ресницы дрожат. – Мне кажется, лучше сказать все первой, чтобы другие не успели. – Она смотрит на меня исподлобья, и мне нестерпимо хочется снова ее поцеловать, хотя бы ради того, чтобы отвлечь ее от придурков, заставивших ее поверить, что она недостаточно хороша.

– Я бы никогда такого не сказал, пташка.

Она удерживает мой взгляд, а потом коротко кивает.

– Я знаю.

Господи, я свихнулся на этой девчонке.

– Как кто-то может