Эти три коротких слова - Меган Куин

Ага. Вот бы под ней еще ничего не было.

– Рад, что я снова тебя разгорячил и взволновал. – Я ложусь в постель и поворачиваюсь к Пенни лицом, поудобнее устраиваясь на подушке.

– Ты сейчас намекаешь на ночь, которую мы провели вместе? – спрашивает Пенни.

Я киваю, и, поскольку Пенни не погасила на ночь свой ночник, тянусь через всю кровать и выключаю свет, погружая нас в темноту. Света огней ночного города как раз хватает, чтобы я видел ее лицо.

– Да, я намекаю на ту ночь.

– По-моему, это я тебя тогда разгорячила и взволновала.

– Мы точно об одной и той же ночи говорим? Я отчетливо помню, как ты ела у меня с ладони.

– Ты что, бредишь?

– А ты?

– Нет, я помню это так отчетливо, будто это случилось вчера. Мы ели пирог, и я облизывала твой палец. Мысленно ты представлял, что у меня во рту твой член. – Из груди у меня вырывается смешок – да, описание вполне точное, хотя я никогда ей об этом не рассказывал. Она просто знает, как устроены мужчины. – Ты чуть ли не пищал от восторга. Потом я села к тебе на колени, а дальше – сам знаешь.

– Я не пищал.

– Я слышала твой мысленный писк.

– Так ты у нас телепатка?

Пенни с улыбкой кивает.

– Именно. Специализируюсь на том, чтобы различать мысленные стоны.

– Ух ты, какой у тебя талант. Но горячая и волнующая часть ночи началась совсем не так.

– Ты думаешь, что было что-то еще?

С дерзкой ухмылкой я говорю:

– Я точно это знаю.

– Ах, ну тогда просвети меня. Я должна знать.

– Когда мы сидели в баре.

– Ну нет. В баре царила атмосфера неловкого напряжения. Ничего горячего.

Я качаю головой.

– Нет, кое-что произошло.

– И что это?

Все еще улыбаясь, я отвечаю:

– Я наклонился и укусил тебя за ухо.

Пенни хочет возразить, но затем замолкает и задумывается. Когда она отводит в сторону взгляд, я понимаю, что был прав.

– Вот видишь. Это я тебя разгорячил и взволновал. Ты всего лишь последовала моему примеру.

– Так это из-за тебя мы оказались в таком затруднительном положении? И теперь нам приходится по-дружески делить постель, пока я испытываю резкие перепады эмоций и температуры тела?

Я качаю головой.

– Нет, во всем виноваты производители презервативов. Если бы они нормально делали свою работу, ничего этого бы не случилось. Вообще-то, нам стоит начать против них кампанию. Их следует отстранить от обязанностей, с которыми они явно не справляются.

– Там на коробке написано предупреждение.

– Я прекрасно об этом знаю.

– Так что тебе следовало надеть еще один презерватив. Возможно, тогда бы мы не оказались в этой ситуации.

– Если бы я надел еще один презерватив, то ничего не почувствовал бы.

Она поправляет подушку.

– Поверь мне, судя по тому, как неистово ты отдался процессу, что-нибудь ты бы почувствовал.

Я усмехаюсь.

– Неистово, а?

– Ой, заканчивай. Я не могу одарить тебя еще одним комплиментом. Твое самомнение и так достаточно велико.

– Как будто в этом есть что-то плохое.

– Вообще-то есть.

– Самомнение – это не плохо. Просто я уверен в себе. – Я смотрю в ее игривые глаза и понимаю, что именно этого я и ждал все время. Этого веселья, этих взаимных подначек. Именно этим Пенни привлекла меня в тот вечер. Ладно, в основном меня привлекло ее платье, но наши с ней шутливые перебранки стали вишенкой на торте. Обычно девушки со мной флиртуют – я бы даже сказал, бросаются к моим ногам. Но это только потому, что я Илай Хорнсби, защитник в «Агитаторах». Не потому, что я просто Илай. Парень, который не хочет, чтобы перед ним заискивали, но любит посмеяться.

– Есть огромная разница между уверенностью в себе и большим самомнением.

– С этим я могу согласиться, но тебе не кажется, что большое самомнение для профессионального спортсмена – необходимое качество?

Она качает головой.

– Нет. Возьмем, к примеру, Холмса. Он очень скромный парень и не фиглярствует на публику, пытаясь собрать как можно больше комплиментов. Он просто с достоинством трудится, зарабатывая себе место в Зале славы.

Я сильно удивлюсь, если Холмс в конце концов не окажется в Зале славы. Да, случится это не в ближайшее время, но обязательно будет. Он очень хорош.

– Так вот что ты обо мне думаешь? Что я фигляр?

Она ухмыляется.

– Иногда.

– Ну, знаешь… А ты со мной спала.

Это заставляет Пенни громко рассмеяться.

– Это лучший ответ, который ты смог придумать?

– Увы. Ночью мой мозг работает только наполовину.

– Что ж. – Она заправляет прядь волос за ухо. – Это объясняет все твои ночные развлечения.

– После тебя у меня никого не было, – признаюсь я, что конечно же привлекает ее пристальное внимание.

– У тебя не было секса с той ночи, что мы провели вместе? – спрашивает она таким ошеломленным голосом, что я почти чувствую себя оскорбленным.

– Ну да.

– Серьезно? Ого! А я-то с тех пор переспала по меньшей мере с восемью парнями. И все были одарены природой куда больше, чем ты.

– Да ну? – спрашиваю я. – Ты хотела сказать, не с восемью парнями, а с восемью флагштоками? Понимаешь, ни у одного человека член не может оказаться больше моего.

Она заливается смехом и качает головой.

– Какие же мужчины предсказуемые. Один раз скажи что-нибудь про размер члена – и они уже заявляют, что он у них самый большой на полушарии.

– Ну что тут сказать. Не такой уж я и необычный – если не считать очевидной привлекательности, завораживающего обаяния и непревзойденной грациозности на льду.

– И ведь это еще не все. – Она чешет кончик носа. – Но мы и так знаем, в чем ты хорош. Почему бы тебе не рассказать мне о том, что у тебя получается плохо или в чем ты не уверен?

– Если пытаешься найти во мне изъян, захвати увеличительное стекло. Без него у тебя ничего не выйдет.

Пенни сдавленно хмыкает.

– Если у тебя с этим проблемы, я с удовольствием могу поделиться своим мнением.

– Ты считаешь, у меня есть недостатки? Прошу, расскажи, что же со мной не так.

– Ты уверен? Я не думаю, что ты сможешь вынести правду.

– Проверь, – бросаю я вызов.

– Ладно, не считая твоего храпа… – Я закатываю глаза, и она хихикает. – Должна сказать, что спиной вперед ты катаешься в лучшем случае средненько.

– Прошу прощения? – Я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. – Я думал, ты скажешь что-нибудь про то, что я издаю странные звуки, когда ем, но