Преследуя Аделин - Х. Д. Карлтон

он – кот. Это подразумевает, что он охотится на меня. А я меньше всего хочу, чтобы на меня охотились.

Проклятье. Я колеблюсь. Мне нужно звонить в полицию. У меня нет выбора. Но я не могу заставить свои пальцы двигаться. Он бросает мне вызов, и я ненавижу то, что мне страшно узнать, что он намерен предпринять, если я это сделаю. Ненавижу то, что хочу этого.

С замиранием сердца набираю номер. Он внимательно наблюдает за мной, пока я жму на кнопку вызова и подношу телефон к уху.

– 911, что у вас случилось?

Я делаю глубокий вдох.

– Меня преследует один человек. Он вломился в мой дом неделю назад. А теперь стоит снаружи и наблюдает за мной.

– Он стоит снаружи прямо сейчас? – спрашивает оператор. Я слышу, как на заднем плане набирается текст, сопровождаемый чавканьем ее жвачки.

– Да, – шепчу я.

– Мэм, он что-нибудь делает? У него при себе есть какое-нибудь оружие? – спрашивает она.

– Нет, насколько я знаю. Вы можете отправить сюда кого-нибудь?

Снова звук клавиш.

– Какой у вас адрес, мэм?

Я диктую адрес. Она задает еще несколько бессмысленных вопросов и сообщает, что патрульный автомобиль будет примерно через пять минут. Она просит меня оставаться на линии, но я кладу трубку.

Моя маленькая тень не задержится здесь надолго, чтобы его не поймала полиция. Он исчезнет в лесу, из которого вышел, и его ни за что не найдут. Я знаю это.

Я не вижу его глаз, но все равно встречаю его взгляд. Улыбнувшись напоследок, он набирает быстрое сообщение. Мой телефон пиликает, но я не сразу смотрю на него.

Мне слишком страшно.

И он, не проявляя ни малейшего беспокойства, медленно разворачивается и уходит. Тьма протягивает к нему свои лапы и поглощает в свои глубины, пока он полностью не исчезает из виду.

Когда появляется патруль, я понимаю, что хочу, чтобы он уехал. По причинам, которые не могу объяснить, я жалею, что вызвала полицию. Я просто… хочу, чтобы он исчез – этот коп, полноватый мужчина с короткими светлыми волосами и румяным лицом.

Он выглядит так, будто хочет оказаться где угодно, но только не здесь.

Я чувствую себя точно так же.

– Что здесь стряслось, мэм? – спрашивает он, пыхтя и отдуваясь, пока поднимается на крыльцо.

– За моим окном был мужчина, – коротко отвечаю я.

– Лааадно, – говорит он, растягивая слова. – Такое уже случалось?

Я сообщаю ему, что подавала несколько заявлений в полицию, которые ничего не дали, но этот человек приходил и вламывался в мой дом в течение последних нескольких месяцев. После моего рассказа, он достает блокнот и начинает составлять рапорт.

– Вы сказали, вас зовут Аделин Рейли, верно?

– Да.

Он делает паузу и смотрит на меня так, будто видит перед собой совершенно другого человека.

– А это не у вас с крыльца пропал Арчибальд Талаверра? – спрашивает он, оглядывая меня с ног до головы, на секунду задерживаясь глазами на моей груди, будто мои сиськи должны дать ему ответ.

– Да, – бросаю я. Мое терпение подходит к концу.

Он хмыкает в ответ и возвращается к рапорту.

– Думаете, это был один и тот же парень?

– Было бы очень хреново, если бы это оказался другой, – бурчу я. Когда коп бросает на меня косой взгляд, я вздыхаю. – Да, я так думаю.

После этого он прекращает писать и задает мне еще несколько стандартных вопросов. Можете ли вы его описать, знаете ли, кем он может быть, и так далее. Я сообщаю ему всю имеющуюся у меня информацию, кроме самой важной.

Я ничего не говорю ему о текстовых сообщениях. Не знаю почему, но они кажутся… личными. Что чертовски глупо. Это не имеет смысла, но я не могу заставить себя рассказать о них. Полицейский уходит, не сообщив мне абсолютно ничего полезного. Но уходит с полицейским протоколом, а это самое главное.

И только после того, как я принимаю горячий душ и устраиваюсь в кровати, я читаю его сообщение.

«Чем чаще ты меня не слушаешься, тем суровее будет твое наказание».

– Я отыщу этого заморыша, – гневно заявляет Дайя, практически колотя по клавишам своего ноутбука, пока она набирает там бог знает что. Я только что изложила ей подробности прошлой ночи.

Я делаю глоток из своего стакана. Мне кажется мало, а потому я отпиваю еще. И в итоге приканчиваю все.

Мы обе занимаемся своими делами, но теперь, когда моя тень начал общаться активнее, она не захотела оставлять меня в доме одну.

– Заморышем он не выглядел, – произношу я.

Она поднимает глаза, и на ее лице отражаются все мои мысли с прошлой ночи. Что с тобой не так?

Я пожимаю плечами.

– Просто сказала. Ты назвала его заморышем.

Она закатывает глаза, игнорирует меня и снова начинает печатать что-то на своем ноутбуке. Наверное, что-то взламывает. Хотя я понятия не имею, что она может взламывать. Надеюсь, не мой мобильник. У меня там пара нюдсов.

Я бледнею. О боже, что если он взломает его и найдет их? Я в спешке хватаю телефон, удаляю все пикантные фотографии, а затем удаляю их во второй раз – уже из папки «корзина».

Моя тревога немного ослабевает, но не полностью. Он мог уже хакнуть его, насколько я понимаю.

Теперь я буду думать об этом всю оставшуюся жизнь.

Заметив мой душевный кризис, Дайя обращает на меня внимание, озабоченно сдвигая брови.

– Ты в порядке, подружка?

Я откашливаюсь.

– Насколько вероятно, что он сможет взломать мой телефон и получить мои фотографии?

Ее губы подергиваются, и я в двух секундах от того, чтобы отвесить ей подзатыльник.

– Детка, этот мужик, наверное, уже тысячу раз видел, как ты раздеваешься в своей комнате.

Мои глаза расширяются еще больше, поскольку об этом я пока не задумывалась.

– О боже.

– А почему ты спрашиваешь? – с подозрением спрашивает Дайя.

Я складываю губы вместе, раздумывая. На данный момент единственное, что удерживает меня от того, чтобы рассказать Дайе о его сообщениях, – это ее грядущий гнев.

Наконец, набравшись храбрости, я поспешно спрашиваю:

– А ты сможешь отследить неизвестный номер?

Ее глаза сужаются.

– Он написал тебе с такого?

В мою душу закрадывается стыд. Я должна была рассказать ей об этом раньше, но у меня была эта странная защитная необходимость сохранить сообщения в секрете, как и в случае с полицейским. Теперь же я понимаю, насколько это было глупо, ведь Дайя – один из лучших хакеров в мире. По крайней мере, так она говорит.

Я смущенно киваю и протягиваю