Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес
Хаоян остановился у края ложа. Его грудь тяжело вздымалась, темные волосы прилипли к лицу. Он был покрыт чужой кровью от сапог до подбородка.
Цзян Хаоян не стал прикасаться ко мне. Он знал, как он сейчас выглядит. Мужчина опустился на колени перед Морозным Нефритом, тяжело опираясь руками о его край, и опустил голову, тяжело дыша.
Я смотрела на него. На монстра, которого я породила.
Моя рука медленно поднялась. Дрожащими пальцами я потянулась к нему и коснулась его растрепанных волос, зарываясь в них пальцами.
Он судорожно выдохнул, почувствовав мое прикосновение. Его голова прижалась к моему колену сквозь шелковое платье.
— Я не дал им подойти, — его голос был глухим, сорванным. В нем звучала не гордость победителя, а отчаянная потребность доказать свою преданность. — Никто не тронет тебя.
— Я знаю, — прошептала, гладя его по голове. Мои пальцы испачкались в крови, которая запеклась на его виске. — Я знаю, Хаоян.
Он медленно поднял лицо. В его черных глазах, еще секунду назад метавших ледяные молнии, сейчас стояла такая уязвимая, фанатичная жажда моего одобрения, что мое сердце болезненно сжалось.
— Я убил их всех, — сказал он, словно исповедуясь своему новому божеству.
— Они сами пришли за смертью, — ответила я, и в этот момент я окончательно приняла свою новую роль. Если он стал демоном ради меня, я стану его императрицей, и больше не буду прятаться.
Я склонилась к нему, не обращая внимания на кровь и грязь на его лице, и прижалась своими губами к его губам.
Он ответил на поцелуй мгновенно, яростно, обхватывая меня за талию грязными руками, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну. Этот поцелуй был вкуса железа и пепла. Он был закреплением нашего чудовищного пакта.
Когда мы отстранились, он тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от моего лица.
— Гора скоро рухнет, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Формация Внутреннего Двора разрушена, подземные источники отравлены моей ци. Храм Белого Лотоса превратится в руины до рассвета, нам нужно уходить.
Мужчина подошел к сундуку у стены и одним ударом разбил замок. Оттуда он извлек длинный, тяжелый плащ из черного меха духовной куницы, предназначенный для путешествий в самые суровые метели.
Хаоян вернулся ко мне и бережно, стараясь не запачкать кровью со своих рук, укутал меня в этот мех. Плащ был огромным, он скрыл меня с головой, оставляя лишь лицо.
— Ты не сможешь лететь сама, — сказал он, подхватывая меня на руки. — Я понесу тебя.
Я прижалась лицом к его груди. Под пропитанным кровью шелком ровно и мощно билось его сердце.
Мы покинули спальню, перешагнули через порог Павильона Одинокой Луны и вышли на террасу.
Ночь уже вступила в свои права, но небо было озарено багровым заревом. Нижние ярусы Храма пылали. Огонь, порожденный столкновением светлой и темной ци, пожирал тысячелетние постройки, библиотеки и залы медитаций. Крики выживших эхом разносились по ущельям.
Величайшая святыня праведного мира догорала на наших глазах.
Цзян Хаоян даже не посмотрел вниз. Он не испытывал ни ностальгии, ни сожаления.
Свободной рукой мужчина сделал жест, и Цзяньсюэ вырвался из ножен. Клинок завис в воздухе у края террасы, стремительно расширяясь, превращаясь в сияющую черно-голубым светом платформу, способную выдержать двоих.
Хаоян шагнул на меч, крепко прижимая меня к себе.
— Держись, — прошептал он мне в волосы.
Его ци вспыхнула, и Цзяньсюэ с оглушительным свистом взмыл в ночное небо, пробивая тяжелые грозовые тучи.
Холодный ветер ударил в лицо, но в его объятиях, укутанная в мех и его искаженную ауру, я не чувствовала холода.
Я посмотрела вниз, сквозь разрывы в облаках. Храм Белого Лотоса превращался в крошечную, пылающую точку на карте огромного мира. Мира, который теперь объявит нам Священную Войну. Мира, против которого мы будем стоять вдвоем.
Мы летели на север, к Пустошам Забвения. Туда, где среди мертвых скал и ядовитых туманов мы построим наш собственный ад. И глядя на профиль мужчины, который только что уничтожил свою вселенную ради меня, я знала, что в этом аду мы действительно станем королями.
Глава 27
Полет на Цзяньсюэ казался бесконечным погружением в бездну.
Ветер выл в ушах, словно тысячи голодных духов, но в кольце рук Цзян Хаояна, укрытая тяжелым мехом духовной куницы, я не чувствовала холода. Я прижималась щекой к его груди, вслушиваясь в тяжелый, неровный стук его сердца. С каждым ли, отдалявшим нас от пылающей горы Цинлун, этот стук становился все более прерывистым.
Он держался на одной лишь нечеловеческой воле. Уничтожение собственных старейшин, раскол Нефритовой Печати и добровольное искажение ци — всё это не могло пройти бесследно даже для существа, равного богам.
Небо над нами из свинцового стало пепельно-серым, а затем и вовсе почернело, лишенное звезд. Воздух изменился. Исчезли запахи хвои, в нос ударил горьковатый аромат древней пыли, серы и раскаленного камня.
Мы пересекли невидимую границу Пустоши Забвения.
Мертвые земли, где сотни лет назад Светлые Кланы сокрушили последнюю империю демонов, выжгли землю духовным огнем и прокляли ее так, что ни один праведник больше не смел сюда ступить. Для них это было место нечистот. Для нас — единственное укрытие в трех мирах.
Цзяньсюэ начал резко терять высоту. Его черно-голубое сияние, еще недавно ослепительное, теперь едва мерцало, готовое погаснуть.
Внизу, сквозь клочья ядовитого тумана, проступили очертания исполинских скал, похожих на клыки мертвого дракона. У подножия самой высокой из них чернел провал — то ли естественная пещера, то ли вход в разрушенный подземный дворец прежних владык этих земель.
Меч с глухим скрежетом коснулся плато перед входом.
Как только наши ноги коснулись твердой земли, Цзян Хаоян пошатнулся. Его руки, до этого державшие меня стальной хваткой, бессильно разжались. Цзяньсюэ со звоном выпал из его пальцев, ударившись о камни, и мгновенно потух, превратившись в кусок обычного, почерневшего металла.
— Хаоян!
Я едва успела выпутаться из тяжелого плаща, чтобы подхватить его. Мое тело, всё еще слабое, заболело от тяжести его крупного, мускулистого тела, но я устояла, вцепившись пальцами в его темный халат.
Мужчина рухнул на
