Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1. - Ольга Любарская

что губы разбиты… И смеющийся Энди. Дрожащий. Мокрый. Поднимает Роя. Трясет. А у того в глазах кровавые мальчики танцуют на пепелище его жизни. Взгляд безумца, словно демоны явили свою сущность. Муза заливается звонким смехом, откидывая за плечи волнистые пряди.

— Я убью тебя! — Маккена кричит, не узнавая собственного голоса.

— Да я и сам почти убился! Ты снял?!

— Я убью тебя! — уже хрипит, исторгая брызги кровавой слизи.

Рой хватает мальчишку за плечи и трясет так, что, того и гляди, голова отлетит, а после - прижимает к себе так, что почти слышен треск костей.

— Ты что сделал?!

— Ты ж хотел падшего ангела, а они падают не так часто. Считай, тебе повезло.

Печка остервенело греет салон. Мальчишка дрожит на заднем сиденье, поджав ноги и кутаясь в куртку Роя. Почти прозрачный, с посиневшими губами и… Блин, до чего ж сияют глаза!

— Я сейчас! — на ходу кричит Маккена, вылезая из машины. — Только не двигайся!

Через мгновение он в салоне, с дымящимся кофе. А он с молоком. И не кофе вовсе, но горячий. Как нравится Энди. Латте.

— Пей, — суетится, а после вдруг замирает и, едва шевеля губами, добавляет. — Пожалуйста.

— Сп-па-сибо.

— Я уволю тебя к чертовой матери.

— И купишь резиновую игрушку?

— Нет! Приглашу мальчика по вызову.

— Ну так я пошел?

— Куда?!

— К чертовой матери, раз у нее есть работа.

— Что, без трусов и в моей куртке?! Да она в обморок упадет! У нее инфаркт будет!

— Инфаркт, говоришь? Да-а, незадача. Что, я так ужасен?

— Детка, ты прекрасен.

— Уверен?

— Не-а. Думал незаметно соврать. Может, останешься, а то старушку жаль?

— Я подумаю.

Рой остановил машину, въехав на собственный газон. Прохожие останавливались, разглядывая босого парня, обернутого курткой, идущего за Маккеной к дому.

— Не удивлюсь, если в кустах случайно окажутся репортеры, — шутит Рой.

— Было бы здорово. Нам же надо поддержать твою дурную славу. Странно, что их нет у тебя в кровати.

— Там места только на двоих.

— Тебе и мальчику по вызову?

— Да! Только мальчику с постоянным проживанием! Что тебе так дался этот проститут? Хочешь, приглашу для тебя и посижу, поржу над вами?

— Нет уж! Мне хватает одного пожилого джентльмена.

— Тьфу ты! Засранец!

— А еще - кусок дерьма. Забыл?

Рой окинул Энди взглядом с головы до ног.

— Сейчас, ни дать ни взять, - он самый! И чего я в тебе нашел?!

— Действительно. Ни дать ни взять, извращенец!

Энди наслаждался теплым душем. Все то же мыло, что и в первый его день. Странно, он так хорошо помнил первое прикосновение этого запаха, словно это был ключ, открывший ему другой мир. Такой непонятный тогда и такой его теперь. Еще только четыре часа, а кажется, что сегодня он прожил половину жизни.

— Я тоже не успел принять душ, поэтому нам придется тесниться вместе, что само по себе будет предполагать определенные последствия, — Энди услышал собственную фразу.

— Мне не привыкать тесниться с тобой в кровати, душе, машине, причале, на мосту…

— Боже! — перебил Рой. — Кажется, остался только потолок и самолет.

— Потолок отпадает, — пошутил парень.

— Почему?

— Тебе придется быть снизу.

— Я как-то об этом не подумал. Это случается со мной. Иногда.

— Что до меня, то, как ни странно, это случается со мной постоянно.

— Ну, друг мой, всему свое время. Хочешь попробовать?

— Я… как-то… неожиданно.

— Нет, это не то, — заключил Рой, проглотив кусок. — Это разве пицца?

— По-моему, ничего. Есть можно.

— Вот именно, что можно. То ли дело - твоя! Тебе надо научить их готовить. Поделись с ними секретом.

— Да нет никакого секрета. Просто я знаю, что ты любишь. Хочешь, утром сделаю?

— Есть смысл ждать следующего дня.

— А на вечер что?

— Не парься. Что-нибудь закажем.

— Беспроигрышный вариант? Курица по-тайски? — Энди засмеялся.

— Не-ет! Лучше я с голоду сдохну.

— Нет? Когда я вошел в твой дом…

— Наш дом, — перебил Рой.

— Наш дом, — поправился Энди. — Я думал, ты не можешь без нее жить.

— Видишь, как оказалось - могу. С трудом, правда, но кое-как. Поедешь к Стиву?

— Вообще-то, он ждет. Если твой бизнес-план на сегодня предусматривает мое отсутствие, то…

— Отлично. Поезжай, а я посижу с фотографиями. Решил пофотошопить. Посмотрю, пойдут ли тебе крылья. Кстати, завтра у нас по расписанию - мост.

— Опять?

— Снова.

— Что делать будем?

— А ты что хочешь?

— Завтра шепну.

— О'кей! На самом деле, надо наконец заставить себя заняться рекламой. Не ждет ведь, зараза.

— Обещаю, — крикнул Энди, натягивая куртку, — завтра я так нежно буду обнимать твою бутылку, что ты сделаешь все раньше срока!

— Смотри! Ты обещал!

— Не сомневайся!

Рой свернул остатки пиццы, сунув их вместе с коробкой в помойку.

— Ешьте это сами, — сказал он виртуальному производителю, и отправился в студию.

— Пахнешь, как дорогой парфюмерный магазин! — заключил Стив, дружески обнимая Энди.

— Только что из душа. Еще не выветрился.

— Не странное ли время для плескания?

— Может быть. Я же не мог к тебе приехать, пованивая болотом.

— Господи! А в болоте-то ты что делал?

— Купался.

— Я всегда подозревал, что ты - нестандартный мальчик, но что до такой степени!.. Как тебя угораздило? Только не говори, что Роя в болоте посетила муза.

— Не говорю, потому что его муза в болоте посетила меня.

— Безумие заразно! Я всегда знал! Надо бы провериться у доктора.

— У тебя ж иммунитет!

— И слава богу! Так что ты делал в болоте?

— Помогал Рою создать шедевр.

— Ничего другого я и не ожидал! Что еще там можно делать?

— Погоди, Стив! Ты посмотришь и удивишься!

— Именно этим я и занимаюсь уже десять лет.

— Падший ангел! Представляешь?!

— Нет. Он не мог другого места для падения выбрать? И откуда он падал?

— С моста.

— Матерь божья! Только не говори, что ты сиганул с моста.

— А чего говорить. Сиганул. А когда вылез, был весь в тине и вонял неимоверно.

— Хочешь понять, кто ты сам - посмотри на своих друзей, — философски заключил Шон.

— Но ты же все равно любишь нас! — ластился кошкой Энди.

— Я могу не отвечать?

— Можешь, но только от этого ничего не изменится.

— Конечно, не изменится, особенно, если предположить, что при падении ангел приложился головой. Про фотографа я промолчу. А крылья не обломал?

— Не помню. Посмотрим, когда Рой сделает фоты!

— Ты в таком щенячьем восторге, что, можно подумать, тебя действительно от этого прет.

— Прет, Стив! Еще как прет!

— Пойду-ка я хлебну успокоительного грамм пятьдесят. Сумасшедшие. Ну ладно - ты! У тебя еще детство в попке плещется, но этот старый козел куда?!

— Я люблю его, Шон. Я люблю его таким, какой он есть!

— Ну что ж, детка! Мне как психиатру остается только молча взирать на этот неизлечимый случай, ибо здесь даже лекарства нет.

— Есть, Шон! Как психиатр ты не можешь бездействовать! Пропиши мне лечение!

— А ты уверен, что способен сегодня его переварить?

— Уверен! За этим и пришел!

— Видимо, и я нездоров, раз во всем этом участвую. Ну, идем, герой-любовник, — обреченно произнес Стив, направляясь к барной стойке. — Учти, сейчас - уроки по прикладному мастерству. А потом…

— Все, что угодно, — недослушал Энди, и Шон отметил, как изменился его взгляд.

— Ни дать ни взять, падший ангел, — бубнил он себе под нос. — Только уж больно стремительно падает. Хотя, кто знает, и воспаряет стремительно. Успеть бы голову прикрыть, когда в следующий раз рухнет. И я, старый дурак, повелся.

Не успел Шон закрыть дверь, как Энди прильнул к нему.

— Помоги мне!

Устоять против столь неожиданного маневра трудно даже опытному игроку. Юношеская непосредственность переломила даже зрелое здравомыслие, и Стив не успел укрыться щитом, когда прямой лобовой удар обескуражил его. Слово есть слово, и свою часть договора он выполнил. Предпринимать рискованные маневры ему не привыкать, и вскоре он уже владел ситуацией. После, разглядывая покрытого россыпью капель пота Энди, Шон сказал:

— Научись подчиняться, чтобы научиться подчинять. Ты молодец.

— Правда?

— Запомни одну очень простую истину: даже будучи снизу можно быть сверху. Все зависит от того, как ты это делаешь. Я старался дать тебе возможность, побуждал тебя. Если ты сможешь повторить все, что я заставлял тебя делать, и одновременно вспомнишь, что делал я, считай - урок усвоил.

— Так просто?

— Непросто, потому что другие не дадут тебе такой возможности. Бери ее сам, и тебе не будет цены. Люди хотят получать удовольствие. Дай им это и заставь делать то, что хочешь сам. Только что ты сделал то, что люблю я, а я - то, что хотел ты.

— Но как?

— Я изучил тебя, ты - меня. Дяди Стива не будет