Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес
Десятки заклинателей клана Цинъюнь сделали шаг вперед, вскидывая мечи. Воздух затрещал от переизбытка боевой энергии.
Цзян Хаоян не шелохнулся, он даже не положил руку на рукоять Цзяньсюэ.
Мужчина просто приподнял подбородок.
— Сделайте еще один шаг в мою спальню, Линь, — его голос был тихим, но он прокатился над толпой, ввинчиваясь в уши каждого присутствующего ледяными иглами, — и я заставлю вас сожрать ваш собственный клинок.
Адепты замерли, парализованные этой чудовищной, темной аурой, которая теперь не скрывалась за барьерами.
— Вы больше не Верховный Жрец! — с отчаянием крикнул один из старейшин Храма, выступая вперед, его глаза блестели от слез предательства. — Вы пали! Вы нарушили все клятвы, данные перед лицом Дао! Вы — отступник! Как вы смеете угрожать нам, защищая эту тварь?!
Цзян Хаоян медленно повернул голову к говорившему. В его черных глазах не было ни капли раскаяния, только холодное, надменное безразличие существа высшего порядка к копошащимся у его ног червям.
Он поднял руку.
Все инстинктивно вздрогнули, ожидая удара смертоносной ци, но он не стал атаковать.
Его пальцы коснулись собственных волос. Мужчина медленно стянул кожаную ленту. Затем его рука опустилась к вороту темного халата. Там, на скрытой цепочке, висел символ его абсолютной власти над духовным миром Поднебесной — Нефритовая Печать Лотоса, артефакт, передающийся от патриарха к патриарху на протяжении тысячелетий.
Он сорвал печать с шеи, цепочка жалобно звякнула.
На глазах у сотен парализованных ужасом заклинателей Цзян Хаоян небрежно разжал пальцы.
Бесценный артефакт упал на каменный пол. Раздался сухой, резкий треск. Нефритовая Печать Лотоса, символ чистоты и веры, раскололась на две неровные половины у его сапог.
Толпа ахнула в едином порыве. Мудрец Фэн завыл, ударяясь лбом о камни. Уничтожение печати было окончательным, необратимым разрывом.
— Вы правы, — произнес Хаоян. — Я больше не Верховный Жрец. Я отрекаюсь от Храма Белого Лотоса. Я отрекаюсь от вашего праведного пути. Ваше Дао — это лицемерие слабых, боящихся собственных теней.
Он слегка повернул голову, глядя на меня краем глаза. И в этом мимолетном взгляде было столько изломанной, фанатичной нежности, что у меня перехватило дыхание.
— Мой путь теперь — это она, — его голос наполнился мрачной, торжественной силой. — Она — моя единственная религия. И я — ее щит. Тот, кто посмеет направить на нее клинок, станет моим кровным врагом до скончания времен.
— Безумец! — взревел старейшина Линь, его лицо исказилось от фанатичной ненависти. — Демон пожрал твой разум! Если ты выбрал тьму, то умрешь вместе с ней! Во имя Света, очистить гору от скверны! Атакуйте! Формация Тысячи Карающих Мечей!
Сотни заклинателей, преодолев первобытный страх перед своим бывшим лидером, пришли в движение. Их мечи взмыли в воздух, сливаясь в единый, колоссальный поток слепящей, разрушительной энергии. Весь зал для созерцания наполнился гулом, от которого заложило уши. Сияющие фантомные клинки начали формироваться над их головами, готовые обрушиться на дверной проем и стереть нас в порошок.
Я вцепилась побелевшими пальцами в шелковое одеяло. Мой даньтянь запульсировал, требуя выпустить тьму для защиты, но Цзян Хаоян строго запретил мне вмешиваться.
Мужчина не сдвинулся с места. Его спина оставалась прямой, как скала, о которую разбиваются океанские волны.
Когда тысяча фантомных мечей с оглушительным свистом обрушилась на нас, Цзян Хаоян наконец-то обнажил Цзяньсюэ.
Звук выходящего из ножен божественного клинка перекрыл рев заклинательской формации.
Это больше не был меч праведника. Лезвие Цзяньсюэ, впитавшее искаженную ци своего хозяина, вспыхнуло не голубым, а густым, пульсирующим черно-багровым светом.
Хаоян сделал неуловимо быстрое движение рукой. Он не пытался блокировать тысячу мечей, а ударил наотмашь, прямо в центр толпы.
Волна абсолютного, ледяного мрака сорвалась с клинка Цзяньсюэ. Она столкнулась с формацией праведников в воздухе.
Пространство перед спальней взорвалось.
Светлая энергия клана Цинъюнь и старейшин Храма зашипела, испаряясь при контакте с его искаженной ци, словно капли воды на раскаленной жаровне. Ударная волна была настолько чудовищной, что первые ряды атакующих заклинателей просто смело, как сухие листья ураганом. Они отлетели к противоположным стенам зала, с хрустом ломая кости и выплевывая кровь.
Старейшина Линь едва устоял на ногах, воткнув свой меч в пол, его лицо было побелевшим от шока.
Фантомные мечи были уничтожены одним единственным взмахом Цзяньсюэ.
Тишина, наступившая после взрыва, была наполнена стонами раненых.
Цзян Хаоян медленно опустил меч, с острия клинка капала густая, черная энергия, прожигая каменные плиты пола.
— Я предупреждал вас, Линь, — его голос звучал как приговор, лишенный любых эмоций. — Вы пришли в мой дом с оружием и напугали мою женщину. Теперь вы не покинете эту гору.
Он сделал шаг через порог разрушенной спальни.
Ад для двоих, который он обещал мне, только что распахнул свои врата для всего остального мира. И Истинный Император Тьмы сделал свой первый шаг по залитым кровью ступеням своего бывшего святилища.
Глава 25
Воздух в зале для созерцания пах железом, паленым шелком и пролитой духовной силой. Золотой Будда, возвышающийся над нами, безмолвно взирал на то, как Храм Белого Лотоса превращается в бойню.
Первый удар Цзяньсюэ смел авангард клана Цинъюнь, но фанатизм праведников был страшнее любого инстинкта самосохранения. Стоило осесть пыли от расколотых каменных плит, как из глоток выживших заклинателей вырвался единый, яростный рев.
Они не отступили. Увидев расколотую Нефритовую Печать Лотоса и черную ци, струящуюся с клинка их бывшего божества, они поняли, что перед ними больше не человек. Перед ними величайшая угроза, которую когда-либо знал этот мир.
— Защищайте старейшин! Сформировать Сеть Небесного Улавливания! — выплевывая сгустки крови, прохрипел старейшина Линь. Его левая рука висела плетью после первой ударной волны, но в правой он намертво сжимал свой лазурный меч.
Десятки адептов взмыли в воздух, отталкиваясь от уцелевших колонн. Их клинки переплелись, создавая гигантскую, сияющую золотом сеть из концентрированной светлой энергии, призванную сковать движения Цзян Хаояна. Одновременно с этим оставшиеся на полу старейшины Храма, утирая слезы, начали читать мантры подавления, бросая в воздух защитные талисманы.
Я сидела на Морозном Нефрите в разрушенной спальне, вцепившись пальцами в край одеяла. Мой даньтянь пылал, откликаясь на жажду крови. Инстинкты предводительницы демонов вопили, требуя броситься в бой, встать с ним спина к спине, разорвать эти жалкие светлые сети голыми руками.
Но я была слишком слаба, а Цзян Хаояну
