(Не)идеальный момент - Меган Куин

как и я. Потому что если бы упоминание очков было ни чем иным, как колкостью с его стороны, он не испытывал бы угрызений совести по этому поводу, а на его лице не появилось бы такое раскаяние.

– Хорошо, – соглашаюсь я, кивая.

Я беру его за руку, которую он протягивает мне. Мы вместе выходим из его кабинета в приемную, где он просит Беверли отвечать на сообщения, пока он не вернется. Выйдя из офисного здания, мы направляемся через дорогу прямиком в парк с кустами причудливых форм. Всего лишь небольшой участок площадью в три акра, но это отличное место, чтобы посидеть и отдохнуть. Есть и совсем крохотная пешеходная дорожка, идущая полукругом и обсаженная высокими тополями, в тени которых можно укрыться от палящего солнца.

Брайан сжимает мою руку:

– Мне жаль, что у тебя сегодня был тяжелый день. Мне жаль, что вся эта свадебная суета настолько выматывает. Я понимаю, тебе это нелегко дается.

– Да, верно, – подтверждаю я. – День сегодня был не из легких. И если честно, я не ожидала, что ты сделаешь мне предложение.

– Не ожидала? – Он ошеломлен.

– Не-а, ни чуточки. Я о том, Брайан, что мы никогда не говорили даже о возможности пожениться, так что ты застал меня врасплох, опустившись на одно колено на борту той яхты.

– Но… мы любим друг друга. Я имею в виду – я люблю тебя.

– И я люблю тебя, Брайан. Проблема не в этом. Я просто… Без понятия. Я думала, что мы могли бы для начала съехаться, проверить свои чувства, а потом уже говорить о женитьбе.

– Но мы вроде как живем вместе, по крайней мере большую половину времени. У тебя есть ключ от моей квартиры, у тебя есть свой шкаф с вещами. Я просто предположил, что свадьба – это следующий, вполне закономерный шаг. – Он делает паузу. – По-твоему, я слишком форсирую события?

Да. Все происходит слишком быстро. С молниеносной скоростью. И я не знаю, что чувствую. Что-то не так. Что-то кажется мне неправильным, и я не могу точно определить, что именно. Все, что я чувствую, – это как при одной мысли о грядущем торжестве начинает сводить живот, и от этого ощущения не отделаться. То, что произошло в церкви сегодня, отношение его матери ко мне как к девушке второго сорта, ее манера оскорблять меня, не заботясь о моих чувствах и не принимая их во внимание, – все это слишком.

Но я не могу сказать этого Брайану. Он все принимает близко к сердцу. Он неправильно истолкует мои опасения. Он подумает, что проблема в нем, хотя проблема в том, что все происходит чересчур быстро.

Я улыбаюсь ему:

– Нет, просто… просто я немного шокирована. К тому же не до конца осмыслила происходящее со мной.

Он кивает:

– Уверен, усилия моей матушки не особо помогают.

– Ага, она прет как танк. – Я поднимаю вверх травмированный палец, отчего он начинает смеяться.

– Она уже некоторое время наседала на меня, чтобы я поторопился сделать тебе предложение.

– Неужели? – удивляюсь я. – Судя по нашим весьма прохладным отношениям, мне показалось, что она не в восторге от того, что ты сделал мне предложение.

– Мама иногда может показаться бесчувственной и неприветливой, может быть, немного резковатой, но она в состоянии заметить, насколько я счастлив. – Брайан поворачивается ко мне. – А с тобой я счастлив, Лия. Очень счастлив.

Я склоняю голову к его плечу.

– Я тоже, Брайан.

Он притягивает меня к себе, и мы продолжаем идти по вымощенной плиткой дорожке, но сейчас его объятия кажутся чужими. Может быть, это связано с тем, что Брейкер много и искренне обнимал меня сегодня. Прикосновения Брайана – словно очередная задача в списке дел.

Подержать невесту – сделано.

Кажется, эти объятия напрочь лишены какой-либо страсти. Лишены чувства потребности в человеке, которого хочется видеть рядом. И мне неприятно это признавать, но от того, как он сжимает мою ладонь, притягивает меня к своему плечу, я почти задыхаюсь.

«Она уже некоторое время наседала на меня, чтобы я поторопился сделать тебе предложение». Неужели Брайан сделал мне предложение только потому, что так захотела его мать?

То, как он держит меня за руку, сам этот момент – все кажется неправильным.

Все это, он, мы… Впервые с тех пор, как я с ним познакомилась, он кажется мне чужим.

Глава седьмая

Брейкер

Лия: Ты так и не рассказал мне, куда намылился сегодня вечером. Не хочешь поделиться со старой каргой, которая скоро выйдет замуж?

Брейкер: Знаешь, в этом древнем застиранном халате, который ты все еще любишь носить, ты действительно похожа на старую, глубоко замужнюю каргу.

Лия: Думаю, это самая приятная вещь, которую ты когда-либо мне говорил.

Брейкер: Считаю, что тебе срочно пора повысить планку.

Лия: Так куда же ты намылился?

Брейкер: Не хочу тебе говорить.

Лия: Почему не хочешь… Подожди-ка, это что-то непристойное?

Брейкер: Нет, но ты будешь отчитывать меня за это, а я не хочу ничего слышать, так что я лучше притворюсь, что ничего тебе не говорил, и двинусь дальше.

Лия: Брейкер Сорванец Кейн, ты сию же минуту расскажешь мне, чем ты планируешь заняться с Берди. Требую.

Брейкер: О, теперь ты, значит, требуешь?

Лия: Да, клянусь накладной грудью миссис Даутфайр, если ты мне не расскажешь, я внесу кое-какие изменения в обстановку твоей квартирки в твое отсутствие, а ты и не узнаешь ничего, так как никаких видимых изменений не заметишь.

Брейкер: Во-первых, мы НИКОГДА не клянемся грудью миссис Даутфайр, это… это просто преступление. Во-вторых, НЕ СМЕЙ ничего трогать в моей квартире.

Лия: Ты думаешь, если будешь писать мне БОЛЬШИМИ БУКВАМИ, я испугаюсь?

Брейкер: На то и расчет. Ведь за ними скрывается яд устрашения.

Лия: Я бесстрашная.

Брейкер: Ты – тиранша. С такими требованиями невозможно мириться.

Лия: Просто расскажи мне. Пожалуйста.

Брейкер: Бесишь.

Лия: Знаю, а теперь прекрати избегать обсуждение этой темы. Просто признайся, какие планы на сегодняшний вечер.

Брейкер: Хорошо. Берди пригласила меня на какой-то мастер-класс по выпечке кексов, который ведет ее подруга. Та хотела пригласить как можно больше людей, чтобы доказать своему боссу, что она ценный сотрудник. Поэтому-то Берди и попросила меня пойти с ней.

Лия: Мастер-класс по выпечке кексов? Но… ты ненавидишь выпечку.

Брейкер: Я в курсе.

Лия: Причем ты так сильно, что отказался полить глазурью свой штрудель, когда он