В одно касание - Стефани Арчер

прижатого ко мне тела, ее волос между моих пальцев. Она такая чертовски сладкая. Ее язык проскальзывает мне в рот, и у меня с члена уже капает в трусы. Я посасываю ее язык, и она стонет.

Я мог бы удовлетворить ее за секунду. Я бы делал это снова и снова, пока она не взмолит о пощаде.

– Пиппа, – шепчу я между поцелуями.

Она кивает, и ее губы снова ищут мои. Желание разливается в моей груди, топя под собой все остальное. Все плохое, что я видел или испытывал в жизни, испаряется в воздухе и обращается в ничто, будто ее поцелуй наполняет меня светом. Ее волосы – чистый шелк, и я выгибаю ее шею, чтобы она открылась еще сильнее, чтобы я проник глубже. Я должен проникнуть глубже. Я должен обладать ею целиком.

Я знаю, что это не по-настоящему, но это все равно чертовски прекрасно.

Ощущаю рядом с нами чье-то присутствие и, когда открываю глаза, вижу краем глаза флюоресцентное худи. Я удерживаю Пиппу за подбородок, но Зак протягивает руку и убирает прядь волос с ее лица.

Я оборачиваюсь и сверкаю на него глазами, стиснув зубы.

– Что это вы двое прячетесь в углу? – спрашивает он. Его лицо кривится в злой, вымученной и неприятной улыбке. – Это же вечеринка. Пойдем посидим с нами. – Он показывает рукой на стол, где сидят его друзья. Его слова звучат не как просьба.

Мышцы на спине Пиппы напрягаются под моей ладонью. Даже не удерживая ее обеими руками, я бы почувствовал ее неуверенность, ее скованность.

– Нам пора идти, – прямо говорю я. – Нам завтра рано вставать, а я с ней еще не закончил, – это звучит недвусмысленно, и ее глаза загораются от удивления и похоти. – Да, детка? – Я обвиваю рукой ее талию. У нее опухли губы, а взгляд затуманен, но она кивает.

Я снова ощущаю всплеск самодовольства. Зак выглядит одновременно равнодушным и раздраженным.

Она встает, а вслед за ней поднимаюсь я и подхожу к Заку поближе, чтобы подчеркнуть разницу в нашем росте. Обычно я не использую свои габариты в корыстных целях, но сегодня готов демонстрировать свое превосходство любыми способами.

– Спасибо, что пригласил.

– Ага, – говорит он, выдавливая улыбку. У него такой вид, будто его сейчас стошнит. – Было очень приятно снова увидеться, Пиппа.

Она так же натянуто улыбается в ответ.

– Да, взаимно.

Я беру ее за руку – и она идеально ложится в мою. Спускаясь вниз по лестнице, я практически несу ее, поддерживая за локоть. Она машет на прощание паре человек, а как только мы оказываемся за дверью, сдувается, как шарик. Я отпускаю ее локоть, потому что мы ушли с вечеринки, а значит, спектакль окончен.

Мне на сердце ложится камень. Нам было так легко, и я знал, насколько это опасно.

– О господи, – выдыхает она, прикрывая глаза. – Это было нечто.

– Пиппа, – я складываю руки на груди, чтобы снова не сделать какую-нибудь глупость, не коснуться ее волос или талии. Мы больше не притворяемся. – Ты всех их убила.

Она фыркает, закатывая глаза.

– Скорее, ты. – Она с улыбкой смотрит на меня. – Спасибо тебе.

Мое сердце бьется сильнее.

– Обращайся.

Я не могу сказать ей правду – что сегодня я оказал услугу только самому себе.

Глава 30. Джейми

Я НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ думать о ней.

– Еще по одной, – говорит Оуэнс официантке, показывая на нашу толпу. Сегодня вся команда пошла в бар после проигрыша «Хьюстону».

Я глотаю пиво, пытаясь заглушить навязчивую тревогу. Каждый раз, услышав свисток на сегодняшнем матче, я боролся с желанием оглянуться через плечо. Постоянно представлял, что она сидит на трибуне, улыбается и смотрит на мою игру. Меня не было шесть дней, и я вынужден взглянуть суровой правде в глаза.

Я скучаю по своей пташке.

Официантка ставит передо мной еще одно пиво, и я быстро допиваю остатки и с благодарностью отдаю ей пустой стакан.

– Ты сегодня не в духе, – задорно улыбается мне Оуэнс. Я молча смотрю на него. – Как дела у твоей подружки?

Моей подружки. От этих слов в груди становится тепло.

– Она моя ассистентка, – говорю я, но звучит это не очень убедительно.

– Ну да, – ухмыляется он. – Я это и имел в виду.

Я залпом выпиваю половину пива.

– Ее дела – не твое собачье дело.

Он громко хохочет, запрокинув голову.

– Расслабься, Штрайхер. Я не собираюсь ухлестывать за Пиппой.

Мои плечи расслабляются, и я выпиваю еще.

Я вспоминаю наш с Пиппой разговор в машине, когда я сказал ей не приводить домой парней. Как же тупо. Ничего более примитивного я придумать не мог? Она наверняка думает, что я токсичный придурок.

А потом была вечеринка. Поцелуи, прикосновения, она у меня на коленях. Я думал об этом всю неделю.

– Ты, наверное, мне голову откусишь, если я тебе кое-что скажу, – начинает Оуэнс.

– Так не говори.

Он усмехается.

– Не. Все равно скажу. Ты играешь лучше при Пиппе.

Я складываю руки на груди и чувствую, как у меня раздуваются ноздри. У меня странно давит в груди.

– Это потому, что с ней на игру всегда приходит мама, – резким тоном отвечаю я. – Я беспокоюсь о ней.

Он покачивает головой, и его глаза блестят.

– Не думаю, что дело в этом.

– Ты пьян.

Он снова смеется.

– Да, есть такое, но это не значит, что я не прав.

Я закатываю глаза. Эти чертовы молокососы думают, что знают все на свете. С другого края стола его зовет Волков, и, когда Оуэнс уходит, я представляю Пиппу за моими воротами. Нервы сразу успокаиваются.

Черт.

Я потираю переносицу. Я не готов решить проблему. Это трусливо с моей стороны и противоречит всему, что я знаю о выдержке и психологической устойчивости, которым меня научил спорт, но…

Но я правда не могу сделать этого с Пиппой. Я не могу проявить необходимую жестокость и оказаться в той же категории, что и Зак, этот хренорылый ублюдок. После того как я услышал ее пение и игру на гитаре, я знаю, что у нее есть все необходимое для музыкальной карьеры.

Просто она этого еще не понимает.

У меня в заднем кармане вибрирует телефон. Пиппа прислала фотографию с Дейзи на прогулке сегодня утром. Солнце просвечивает сквозь деревья, и глаза Пиппы ярко сияют. Два розовых пятна расцвели на ее щеках от холода. Мое сердце сжимается. Я вглядываюсь в изображение, изучаю черты ее лица, смотрю на ее карамельные волосы. На ней только легкая