Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес
— Да, Владыка, — прошептал Фэн, окончательно ломаясь. Он назвал меня не Святейшеством. Старейшина назвал меня Владыкой. Титулом, которым в древности называли демонических императоров.
И этот титул пришелся мне по вкусу.
Я отвернулся от них, не испытывая ни малейшего угрызения совести. Моя жестокость не пугала меня, она была лишь инструментом. Инструментом для защиты моей единственной святыни.
Поднимаясь по ступеням обратно к своему павильону, я чувствовал, как меняется мое восприятие.
Мудрец Фэн был прав в одном: этот мир не оставит нас в покое. Моя изоляция в Храме Белого Лотоса — это лишь временная отсрочка. Как только праведные кланы поймут, что Верховный Жрец превратился в темного культиватора, они объявят Священную Войну. И рано или поздно они пробьются через внешние барьеры.
Я не мог рисковать ей. Не мог допустить, чтобы хотя бы пылинка с сапог старейшины Линя коснулась ее волос.
Если этот мир не готов принять мою религию, значит, я создам для нас новый мир.
«Ад, где я стану королем», — эти слова, брошенные мной в порыве безумной страсти, теперь обретали четкие, леденящие кровь очертания плана.
Мне нужна была армия. Мне нужно было место, сокрытое от глаз праведников, пропитанное той же первородной тьмой, что текла в ее венах. Я должен был стать не просто отступником, а тем, кого они боялись всю свою жизнь — Истинным Императором Тьмы. Только абсолютная, непреодолимая сила могла гарантировать ее безопасность.
Я вернулся в спальню, миновав кровавые печати.
Здесь, в полумраке, ничего не изменилось. Запах моего гнева и крови, принесенный с улицы, растворился в тепле и аромате ее кожи.
Хуаньси не спала.
Она сидела на краю Морозного Нефрита, завернувшись в мой шелковый халат. Услышав шаги, она подняла на меня глаза. В них все еще плескался страх, смешанный с той темной, гипнотической привязанностью, которую мы испытывали друг к другу.
Хуаньси чувствовала всплеск моей ярости на улице. Ее демоническая ци вибрировала в такт моим меридианам.
Я подошел к ней. Вся моя жестокость, вся ледяная ненависть к внешнему миру испарилась, стоило мне лишь увидеть ее лицо. Мой внутренний монстр, только что искалечивший старейшину, покорно склонил голову у ее коленей.
Я опустился перед ней на пол, обхватив руками ее босые ступни, кожа была холодной от нефрита. Я прижался к ним губами, согревая своим дыханием.
— Они приходили, — тихо сказала она. Это был не вопрос. — Твои старейшины. Они поняли.
— Они поняли ровно столько, сколько я им позволил, — ответил я, поднимая взгляд. — Это больше не имеет значения.
Я провел ладонями вверх по ее ногам, скользнув под шелк халата, и положил голову ей на колени. Ее руки, после недолгого колебания, неуверенно опустились на мои волосы. Ее тонкие пальцы зарылись в темные пряди. От этого простого жеста по моему телу прошла судорога невыносимого, абсолютного покоя.
— Хаоян, — прошептала она, и в ее голосе звучала обреченность. — Они начнут войну. Вся Поднебесная поднимется против тебя, из-за меня. Ты не сможешь убить их всех.
Я медленно поднял голову, мой взгляд встретился с ее глазами.
— Смогу, — произнес я с пугающей искренностью. — Если это потребуется, я залью этот мир кровью так глубоко, что в ней утонут горы. Но я не стану ждать, пока они придут сюда.
Она замерла, ее пальцы напряглись в моих волосах.
— Что ты задумал?
— Храм Белого Лотоса — это могила для старых богов, Хуаньси. И нам здесь больше не место. Мы уходим.
Ее глаза расширились.
— Куда? Праведные кланы контролируют все территории...
— Не все, — я нежно, но властно перехватил ее ладонь и поднес к своим губам, целуя каждый шрам на ее запястье. — Есть земли, куда не осмелится ступить ни один светлый заклинатель. Пустоши Забвения, там, где когда-то пала империя демонов.
Она вздрогнула всем телом, услышав упоминание своей уничтоженной родины.
— Ты... ты хочешь отвести меня туда? В мертвые земли?
— Я хочу возродить их для тебя, — мой голос обрел силу и фанатичную, темную торжественность. — Ты была предводительницей демонов, но у тебя отняли трон. Светлые кланы разрушили твой дом, заставили тебя прятаться в грязи и страхе. Я клянусь своей собственной душой, Чжэн Хуаньси: я верну тебе всё.
Я поднялся с колен, нависая над ней, и мои глаза горели черным пламенем нового предназначения.
— Я соберу для тебя новую армию из теней и пепла. Я выстрою для тебя дворец из костей тех, кто посмел поднять на тебя меч. Я стану твоим мечом, твоим щитом и твоим карающим пламенем. Ад, о котором я говорил... он станет нашим королевством.
Она смотрела на меня, затаив дыхание. В ее глазах отражалось мое безумие, и, к моему восторгу, я видел, как ее демоническая суть откликается на эту клятву. Тьма внутри нее поднимала голову, признавая во мне не просто любовника или тюремщика, а своего истинного Темного Императора.
— Когда мы уходим? — прошептала она, и ее голос больше не дрожал. В нем зазвенела сталь бывшей правительницы.
Мои губы изогнулись в хищной улыбке.
— Завтра на закате. Как только тени станут достаточно длинными, чтобы скрыть наш путь. А до тех пор...
Я плавно опустился на ложе рядом с ней, одним движением сбрасывая с нее шелковый халат. Мои руки властно прижали ее к Морозному Нефриту.
— ...до тех пор мы будем прощаться с моей святостью.
Глава 23
Последние часы в нашей запечатанной кровавыми рунами клетке текли с обманчивой, гипнотической неспешностью.
Солнце клонилось к закату, хотя за наглухо закрытыми ставнями Павильона Одинокой Луны этого не было видно. Я чувствовала приближение сумерек кожей, по тому, как менялась плотность духовной энергии вокруг. И по тому, как менялся Цзян Хаоян.
Он стоял у изножья ложа из Тысячелетнего Морозного Нефрита, полностью облаченный. Но это были не те сияющие белые одежды, в которых его привыкла видеть Поднебесная. На нем был плотный, боевой халат из темного, как вороново крыло, шелка, расшитый серебряными нитями, складывающимися в узоры не облаков, а грозовых разрядов. Его длинные волосы были туго перехвачены простой
