Измена. Я больше не у твоих ног (СИ) - Лотос Милана

– А ваша мама? Она что, верит в это?

– Мама верит в то, что я прошу ее верить, – он тихо вздохнул. – И она ненавидит Макара почти так же сильно, как и я. За то, что он сделал с Ксюшей. Для нее вы – жертва, которую нужно спасти. И она будет играть свою роль безупречно.

Из гостиной вышла его мать, Валентина Сергеевна, с подносом, на котором стояли чашки с дымящимся чаем.

– Ну что вы замерли в прихожей? Проходите, садитесь, будем пить чай. Девочку можно в мою спальню уложить, я уже постелила.

Она говорила просто и непринужденно, словно я действительно была ее будущей невесткой, заглянувшей на чай. Эта обыденность после всего пережитого выглядела странно.

Час спустя Тоня была уложена в чистой прохладной комнате, а я сидела на кухне с чашкой горячего чая, пока Валентина Сергеевна хлопотала у плиты. Егор вышел на балкон говорить по телефону – решать рабочие вопросы и, как я поняла, зондировать обстановку в городе.

– Кушай, родная, не стесняйся, – женщина поставила передо мной тарелку с омлетом. Ее взгляд был теплым, но внимательным, изучающим. – Егорушка все мне рассказал. Не бойся, здесь тебя никто не найдет. Этот дом – моя крепость. А мой сын… он редко кого приводит в этот дом. Так что ты для него точно особенная.

Я покраснела. Смущенно отвела глаза.

Она приняла мое смущение за стеснительность влюбленной девушки и удовлетворенно кивнула.

Вернулся Егор, его лицо было серьезным.

– Новости не самые хорошие, – тихо сказал он, садясь напротив меня. Валентина Сергеевна тактично вышла из кухни под предлогом, чтобы погладить вещи для сына Егора. – Машину Макара нашли. Уже вызвали наряд и криминалистов. Оформляют как угон. Но Макар, я уверен, в это не верит. Он давит на всех, подключил все свои связи. Объявил награду за информацию о тебе. Очень солидную.

У меня похолодели руки.

– Что нам делать?

– Сидеть тише воды, ниже травы. Никаких звонков старым друзьям, никаких выходов в свет. Теперь ты моя невеста, которая переживает ссору с родителями. Только я, мама и работа. Всю необходимую информацию о ситуации я буду узнавать сам через надежных людей. Ваша задача – залечь на дно и приходить в себя.

Я закусила губу и судорожно кивнула. Моя жизнь превратилась в ад.

***

На следующее утро, я вдруг поняла, что дочери нужно купить фруктов, витаминов и лекарств, на всякий пожарный. Быстро собравшись, я вышла с дочерью в прихожую и увидела маму Егора.

– Нам нужно сходить в магазин и аптеку, - решительно произнесла я, застегивая курточку Тони.

– Я схожу сама, – резко ответила Валентина Сергеевна. – Вы только напишите, какие именно.

– Нет, – твердо сказал Егор, который как раз заехал проведать нас. – Макар уже прорабатывает все аптеки в городе, отслеживая покупки детских лекарств. Если вы купите дорогие витамины, которые обычно берет Олеся, это может навести на след. Я куплю их в другой сети, в другом районе, по дороге на работу.

Он ушел, а я почувствовала себя в очередной раз птицей в золотой клетке, чьи самые простые потребности стали угрозой для безопасности. Тонечка капризничала, ей надоели одни и те же стены.

– Может, все-таки рискнем? – робко предложила я Валентине Сергеевне. – Ранним утром, в большую сеть на окраине? Там много людей, нас не заметят.

Она посмотрела на меня с материнской жалостью и после недолгого колебания кивнула.

– Ладно, родная. Но только мы сменим тебе внешность.

Я кивнула, не понимая, чем все это закончится.

Глядя на себя в зеркало, я была почти неузнаваема: старый платок Валентины Сергеевны, темные очки без диоптрий, никакого макияжа, потрепанное пальто, купленное на прошлой неделе в секонд-хенде. Я выглядела как уставшая женщина из соседнего общежития. Тоню мы тоже одели в самую простую, не маркую одежду.

В огромном гипермаркете на отшибе было немноголюдно.

Я быстро нашла нужные витамины, бросила в корзину йогурты и фрукты для дочери и потянула Тоню к кассе, чувствуя, как с каждой минутой нарастает паника. Казалось, что из-за каждой стойки на меня смотрит Макар.

И тут я увидела ЕЁ.

Она стояла у витрины с дорогими сырами, изящная и холодная, с идеальной укладкой и в безупречном пальто. Моя свекровь, Татьяна Антоновна. Она изучала этикетку, повернувшись к нам почти спиной.

Я замерла, словно парализованная, затем резко развернулась, наступив Тоне на ногу. Дочь вскрикнула от неожиданности и боли.

– Ой, мамочка, что ты?

Тонкий, звонкий детский голосок прорезал утреннюю тишину торгового зала. Татьяна Антоновна обернулась. Ее взгляд скользнул по мне без всякого интереса, а затем упал на Тоню. Ее глаза сузились, в них мелькнуло недоумение, а потом – осознание.

Она узнала внучку. Несмотря на простую одежду, несмотря на мой платок.

Наши взгляды встретились.

В ее глазах не было ни радости, ни удивления. Был холодный, моментальный расчет. Она бросила сыр в свою тележку и сделала несколько быстрых, точных шагов в нашу сторону. Бежать было уже бесполезно.

– Олеся, – произнесла она без всякого приветствия. Ее голос был тихим, но каждое слово вырывалось, как ледяная игла. – Какое неожиданное… и неудачное стечение обстоятельств. И внучка с тобой. Макар с ума сходит, обыскал полстраны. А вы, оказывается, тут, в самом что ни на есть заштатном месте.

Я молчала, сжимая руку Тони так, что та всхлипнула.

– Бабуля? – неуверенно произнесла моя дочь, смотря на незнакомую, но почему-то родную женщину большими глазами.

Татьяна Антоновна на мгновение смягчилась, бросив на Тоню быстрый, почти невидимый взгляд, но тут же снова уставилась на меня.

– Где вы живете? Кто тебе помогает? – ее вопросы были резкими и тихими.

– Я… мы… – я пыталась что-то выдумать, но мозг отказывал.

– Не трудись врать, – она отрезала. – Это неважно. Слушай меня внимательно, невезучая беглянка. Я не стану тебя задерживать. Не стану поднимать шум.

– Спасибо, - прошептала я и выдохнула. Но как оказалось, рано.

– Я сделаю вид, что не видела тебя. Но это – ненадолго. У тебя есть ровно сутки. Сама вернись к моему сыну. Сама и со смирением. Объясни все это… недоразумение.

– Татьяна Антоновна, - попробовала вставить хоть слово, но мне не дали.

– Не перебивай! – отрезала женщина и метнула в меня взгляд, полный гнева. – Если ты сделаешь это сама, я постараюсь убедить его проявить снисхождение. Возможно, он даже простит тебя. В конце концов, ты носишь его ребенка.

Ее взгляд на мгновение скользнул по моему еще плоскому животу с таким отвращением, будто я была насекомым.

– Если же через сутки ты не вернешься, – она понизила голос до шепота, в котором слышалась сталь, – я сама все расскажу Макару. В красках. О том, как встретила тебя здесь, с его дочерью, в этом… отребье. О том, что ты выглядела запуганной и жалкой. И поверь, после моего рассказа никакое «снисхождение» будет уже невозможно. Он найдет тебя. И то, что он с тобой сделает, будет гораздо страшнее, чем ты можешь себе представить. Я ведь знаю своего сына. Он – плоть от плоти моей.

Она выдержала паузу, наслаждаясь эффектом.

– Это точно, - буркнула я и поняла, что свекровь услышала. Мои руки задрожали и я

почувствовала, как земля уходит из-под моих ног.

– У тебя есть сутки. Решай сама: добровольное возвращение с надеждой на пощаду или охота, которая ничем хорошим для тебя не закончится. Олесь, и подумай о детях. Обоих.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла прочь, катя перед собой тележку с гордым, неприступным видом. Она даже не попрощалась с Тоней.

Я стояла, вжавшись в стеллаж с соком, и не могла пошевелиться. Холодный пот струился по спине. Ее слова не были пустой угрозой. Она ненавидела меня всегда, считая недостойной своего блестящего сына. И теперь у нее был идеальный повод окончательно уничтожить меня в его глазах.

– Он – плоть от плоти моей.