Новый босс - Алайна Салах

Та деловито морщит лоб и изрекает:

— Учитывая, что рассмотрение занимает около четырех рабочих дней, а сегодня суббота, думаю, управимся к четвергу.

Вот не зря мне матрешка говорила, что за деньги в России можно купить все. Эта страна очаровательна в своей коррупции. Я почти влюблен.

Сделав еще несколько внушений, хлопаю в ладоши и объявляю всеобщий «кыш».

Вообще, Юджин прав — после последней встречи с матрешкой со мной действительно хрень творится. Джо каждый вечер под моей дверью скулит, чтобы я его выгулял, а меня высовываться из номера нет никакого желания. И даже дрочить не хочется. Какая-то ментально-паховая депрессия наступила. Хорошо, что работа отвлекает.

Пока вся присутствующая делегация начинает паковать сумки и ноутбуки, я иду в душ, надеясь, что ледяной водопад приведет меня в чувство.

Превратив Гаса-младшего в эскимо, выхожу из ванной и упираюсь взглядом в Марину. Она мой «кыш», кажется, на свой счет не приняла, потому что сидит ровно на том же месте, что и сидела.

При взгляде на меня, замотанного в полотенце, ее лицо приобретает насыщенный цвет борща.

— Прости, я не подумала… — лепечет, отводя глаза в сторону

Со вздохом возвращаюсь в ванную и накидываю на себя махровый халат. Что я говорил? Джентльмен от природы. Готов выглядеть, как идиот лишь бы не смущать даму.

— Совещание окончено, Марина. — поясняю, на случай, если она вдруг не поняла. Хотя на английском она вроде свободно изъясняется. — У тебя еще какие-то ко мне вопросы?

Марина начинает зигзагами елозить в кресле и, наконец, выпаливает:

— Как насчет поужинать сегодня вечером?

Пока я соображаю, что она подразумевает под ужином, добавляет:

— Я так понимаю, у тебя никого нет…Так вот, я тоже ни с кем не встречаюсь. А сегодня выходной, вот я и подумала…

А. Это она меня на свидание приглашает. Мой мозг точно запекся в пельмень, если я перестал замечать, когда со мной флиртуют.

Молчу и глазею на краснеющую Марину. Она ничего. Стройная, симпатичная и совсем неглупая. И бегло говорит по английски, что избавляет меня от присутствия моего занудного альтер эго.

Вот только это все тлен и пустота. Она не Слава. Глаза не те, улыбка не та, волосы не те. Все не то. Я как проклятый злой колдуньей неудачник помешан на ней одной.

— Ты хорошая девушка, Марина. Но я не тот кто тебе нужен.

Вот это позорище. Печальный, блядь, Атос.

— У тебя кто-то есть? — тихо бубнит под нос неудавшаяся миледи.

— Я люблю одного человека. — зачем-то озвучиваю вслух свои мысли. — Уверен, что навсегда.

Кажется, я официально достиг дна. Дайте мне ведро шоколадных конфет и включите Титаник.

— Мне нужно было сразу догадаться. — грустно улыбается Марина. — Знаешь, ему с тобой очень повезло.

Чеееего, блядь? Я аж своей ванильной сентиментальностью поперхнулся.

— Кому это «ему»? — стараюсь не звучать слишком грубо.

— Юджину, конечно. Ты ведь о нем говорил, да? Я заметила как ты на него смотришь.

Нет, все-таки тот жополаз в клинике мне карму попортил. Да чего они все ко мне со своими подозрениями в содомии прицепились?

А вслух говорю:

— Ты меня раскусила. А теперь иди из моего номера, пока мой занудный медвежонок не начал ревновать.

Лицо Марины — олицетворение патриотизма: на нем со скоростью товарняка сменяются все цвета флага России: белый — синий и сочный красный.

— Да… — сгребает свое пальто со спинки кресла. — Я, пожалуй, пойду.

Едва дверь за ней захлопывается, я как куча побитого металлолома падаю на кровать. Никогда не думал, что до такого докачусь: не хочу жрать, не хочу трахаться и видеть тоже никого не хочу.

И словно в насмешку моей новоявленной интровертности раздается настойчивый стук в дверь.

Если это мой занудный медвежонок, я ему руки, на хрен, выдерну, чтобы не повадно было Кристофера Робина от траура отвлекать.

Дергаю дверь, готовясь рычать, и столбенею на месте. Она. Мое ампутированное сердце. Пропавшая эрекция. Навязчивое сновидение. Стоит на пороге и, нахмурившись, кусает губы. Красивее, чем Энжи времен Лары Крофт.

Я даже слова выдавить из себя не могу. Просто отхожу в сторону, пропуская матрешку внутрь. Смотрю, как она переставляет свои бесконечные ноги в охеренных каблучищах, и как голодный пес втягиваю носом ее запах. Морозный воздух и клубника, от которых тоска по ней мгновенно простреливает нервы, отдаваясь в сердце.

— Я пришла поговорить. — устремляет на меня свои кошачьи глаза. Окидывает взглядом с ног до головы и вопросительно поднимает брови: — Ты ведь знаешь, что похож на махровую мумию?

Молча скидываю халат, оставаясь стоять в полотенце.

— Так лучше?

Матрешка быстро ощупывает меня глазами, и ее щеки вспыхивают. Я и забыл, что бешеная кошка умеет стесняться.

— Ты бы не мог прикрыться, Малфой. — краснеет еще гуще и тычет пальцем в полотенце. — У тебя…

У меня стоит. Несколько дней был разлагающимся зомби, но стоило ей только шагнуть за порог, как я хочу все. Жить, жрать и трахаться. Но больше всего я хочу ее.

— Неа. — ухмыляюсь. — не мог бы. Так чем обязан?

Прощай печальный Атос, здравствуй задиристый Д'Артаньян.

— Я подумала, что после всего, что у нас было, — старательно сморит куда-то поверх моей головы. — нам как минимум нужно поговорить напоследок. Так будет по-взрослому.

Ну вообще, матрешка, конечно, права. У меня у самого незакрытый гештальт есть по поводу этого разговора.

— Слушаю тебя.

— Я хотела сказать, что ты был прав насчет Егора. Ему действительно что-то было от меня нужно и Эльза была ненастоящая…

Слава начинает расхаживать по комнате, а я пытаюсь анализировать ее слова. То же самое она говорила в прошлый раз в «Краснодаре», но тогда я просто не воспринял ее всерьез. Наверное, из-за злости и стояка.

— И мне жаль, что я не прислушалась твоим словам, когда ты…

Она вдруг замолкает и, склонив голову, начинает разглядывать кресло. Прослеживаю ее взгляд и готов завыть от досады. Ну какого хера, а? На серой обивке розовеет гребанный шарф. Настолько розовый, что даже на странный вкус Юджина списать его не предоставляется возможным.

— Ну и мудак же ты, Малфой. — шипит, втыкая руки в бока.

Пока я пытаюсь силой мысли заставить шарф исчезнуть, матрешка, гремя каблуками, устремляется к выходу.

— Какая же я идиотка. — рычит себе под нос. — Блядский слизерин.

Слова оправдания уже готовы вылететь из моего рта, но в последний момент, я вспоминаю, что это я бравый мушкетер, а матрешка — опальная миледи, разбившая мне сердце.

— А чего ты хотела? — бросаю ей вслед. — Эта ты та, из-за кого все покатилось к