Наша последняя осень - Елена Полярная

убрал тарелку в сторону и встал на ноги, быстро подойдя ко мне и сильно покраснев от злости.

— А ты уже думаешь о разводе? Слушай, Оля, а не слишком ли много ты на себя берёшь?

— А что делать, если рядом нет настоящего мужчины? Поэтому мне и приходится всё брать на себя! У кого-то же должны быть яйца в этом доме!

От возмущения муж даже приоткрыл рот, смотря на меня с неким недоверием, словно отказываясь верить, что я посмела это сказать.

— Так, детки, давайте не будем ссориться! — Голос Марии Николаевны, прозвучавший со стороны двери, дал понять, что она нагло подслушивала, решив вмешаться. Видно, свекровь побоялась, что достоинство её сына может пострадать.

— Спасибо, но мы и без вас разберёмся. Выйдете, пожалуйста, из спальни.

— Так, Оля, не надо мне грубить. Что с тобой происходит? Была такой хорошей девочкой, а превращаешься в какую-то мегеру. А всё потому, что ты, Егор, ей это позволяешь. Жену надо держать в ежовых рукавицах, тогда она…

— Мария Николаевна, вы…

— Всё-всё, молчу-молчу, больше ни слова. Хватит ссориться. Идём лучше поможешь мне с котлетками. Можешь даже сварить свои любимые макароны, если тебе так хочется.

— Спасибо за разрешение, — не сдержала сарказма, смотря на Егора, ожидая каких-то действий с его стороны.

Но муж промолчал, решив уделить своё внимание недоеденным бутербродам. И видно, хлеб с колбасой значит для него больше, чем женщина, которой чуть ли не обещал достать луну с неба.

И только выйдя из спальни, пройдя мимо второй комнаты, я смогла отвлечься, увидев кучу сумок и чемодан, стоявших вдоль стены.

— Я что-то не поняла, а это что за вещи?

— Они мои. Разве Егор не сказал тебе, что я буду жить с вами?

Мария Николаевна мило улыбнулась, пока я пребывала в полном шоке. Не для того я съезжала от родителей и начинала самостоятельную жизнь, чтобы теперь жить со свекровью.

— А вы не хотите для начала спросить разрешение у меня?

— Зачем? Егор же разрешил. Мы с ним решили, что будем сдавать мою квартиру, чтобы было больше денег. Ну и заодно я буду помогать тебе по дому, раз ты не справляешься своими силами.

— Нет! Я против! Почему даже у меня не спросили? О таком надо предупреждать заранее, а не ставить перед фактом.

— Оля, тебе уже давно пора понять, что мы одна семья. И невежливо в таком тоне разговаривать с матерью своего мужа. Я ведь теперь и твоя мама. Или ты своей тоже грубишь? Хотя, если учесть, что ты даже готовить нормально не умеешь, я могу сделать вывод, что должного образования тебе не дали.

— Так, Мария Николаевна, сейчас уже поздно, поэтому вы можете переночевать у нас, но завтра вы вместе со своими вещами должны исчезнуть из моей квартиры.

— Это наша квартира, Оленька. В семье всё общее, а решения принимает мужчина.

Снова улыбнувшись, до омерзения приторно, свекровь вернулась на кухню.

Глава 4

У нас с Егором случались ссоры, но вчерашняя не шла с ними ни в какое сравнение. И она показала, как много недовольства успело скопиться во мне за последнее время, которое я кое-как сдерживала.

Но всё же «плотину прорвало».

Я не стеснялась в выражениях, не давала Егору перебить меня, заставив выслушать всё, что меня тревожило, что не давало покоя и мучило.

И хотя Мария Николаевна предприняла несколько попыток успокоить меня, списав всё на возможный ПМС и убеждая, что все проблемы вмиг исчезнут, как только я рожу Егору детей, я не позволила ей перетянуть инициативу на себя.

Но мы так ни к чему и не пришли, устав и израсходовав все силы, поэтому мы продолжили утром. Точнее, я продолжила, за завтраком, когда Мария Михайловна, напевая себе что-то под нос и ведя себя так, словно ничего не было, ушла в ванную.

— Я хочу подать на развод.

Егор даже подавился омлетом, закашляв и став ударять себя кулаком по грудной клетке, смотря на меня как на сумасшедшую.

— Что ты… хочешь сделать? Мне послышалось?

— Нет, ты всё услышал правильно. Я хочу подать на развод, так как не вижу никакого смысла в наших отношениях. Я откладываю деньги, ты их тратишь, я пропадаю на работе, ты засыпаешь меня упрёками касательно ужина, я хочу куда-то сходить, хотя бы просто погулять в парк, а ты предпочитаешь поваляться в кровати, так как сильно устал. И я…

— Я тебя понял, — перебил меня Егор, прокашлявшись и сделав несколько глотков кофе, заметно расслабившись. — Всё это в тебе говорит плохое настроение. У тебя выдалась плохая неделя, вот ты уставшая и срываешь на меня свою злость. Просто возьми несколько выходных, выспись, отлежись, и всё станет как прежде.

— Как прежде — это как? Как в начале наших отношений? Или как неделю назад, когда я просто молчала? Знаешь, меня уже не устраивает это твоё «как прежде». Я больше не могу терпеть, когда ты обратишь на меня внимание. И я понимаю, что дальше будет только хуже. Странно только, что ты этого не понимаешь.

Облизав губы, Егор какое-то время задумчиво смотрел вперёд, после чего вернулся к поеданию омлета, словно забыл, что мы с ним разговариваем.

Это в очередной раз показало, как сильно ему плевать на меня.

— Егор!

— Что, Егор? С тобой сейчас бессмысленно разговаривать, потому что это приведёт к очередной ссоре. Давай спокойно позавтракаем и как-нибудь потом поговорим? Когда ты будешь в нормальном настроении.

— Ну чего вы опять ссоритесь! — На кухню вернулась Мария Николаевна, которая явно не торопилась вернуться в свою квартиру, уже обживаясь в моей.

И подобная наглость могла разве что поразить.

— Мария Николаевна, не надо раскладывать вещи, я сейчас вызову вам такси и вы уедете.

— Куда уеду? — И опять на губах свекрови появилась неприятная, приторная улыбка, в которой не было ни грамма искренности.

— К себе домой, потому что вы не будете жить в моей квартире. Я не давала на это согласие.

— Но, Оля, я не могу вернуться домой. Я уже договорилась со знакомой, что её дочка с мужем будут жить у меня, взяв деньги за два месяца. Ты же понимаешь, что я не могу им вот резко отказать. Это будет некрасиво.

— Ого, как быстро вы