Летнее предложение - Ви Киланд

даже не ругаются, потому что она этого терпеть не может.

Я хотела что-то ответить, но не успела. Дверь кухни с треском распахнулась и внутрь вкатились – в буквальном смысле вкатились! – два огромных тела. Макс и Тейт. Вцепившись друг в друга, они возились на полу, как мальчишки.

Кэссиди хладнокровно указала на них бокалом. Похоже, происходящее нисколько ее не смутило.

– Тот из братьев, который сумеет уложить на лопатки остальных, не будет мыть посуду, – объяснила она. – Несколько лет назад, на Рождество, они точно так же возились и опрокинули елку. При этом они не только побили половину игрушек, но и ухитрились сломать пополам само дерево. Я знала, что утром наши дочери встанут ни свет ни заря и побегут смотреть, что Санта положил им под елочку. Они бы очень расстроились, если бы увидели весь этот разгром, поэтому я отправила Макса и Тейта покупать новую елку и – заодно – новые украшения. Большинство магазинов к этому времени уже закрылись, работал только «Лалик»… ты знаешь, что это такое?

Я кивнула.

– Там продается дорогой хрусталь – вазы, бокалы и прочее.

– Точно. – Кэссиди кивком подтвердила мои слова. – Но, как оказалось, там же продаются и коллекционные елочные украшения ручной работы: бусы, шары… Макс скупил все, что у них оставалось. Когда я увидела чек, со мной едва инфаркт не случился. Он потратил двадцать семь тысяч только на то, чтобы украсить елку для своих племянниц, а ведь это даже не он ее опрокинул.

Я пораженно покачала головой.

– Вот-вот. – Кэссиди снова кивнула. – В общем, Ярвуды – это что-то!

Тем временем Макс сумел прижать брата к полу и захватить его шею в «замок». Лицо Тейта приобрело угрожающий багровый оттенок, когда в кухню вошла миссис Ярвуд.

– Это еще что такое? – прикрикнула она. – Как вы себя ведете?!

Этого хватило, чтобы братья разжали объятия и, отдуваясь, поднялись с пола.

– Считается! – пропыхтел Макс, показывая на брата. – Ты бы сдался, если бы тебя не спасла твоя мамочка!

– Вот и нет, Ангелочек!

Миссис Ярвуд закатила глаза.

– За это будете мыть посуду оба!

– За что?! – хором заорали братья.

– За то, что ведете себя как идиоты и позорите семью – вот за что, – отрезала миссис Ярвуд.

Наблюдая эту сцену, я неожиданно подумала о том, насколько необычно все происходящее, особенно для меня. Наверное, мне следовало бы волноваться и нервничать, ведь мужчина, с которым меня ничего не связывало, повез меня в Бостон, чтобы познакомить с родственниками. И вот я оказалась в доме его родных, но вместо нервозности и тревоги я чувствовала только, что мне здесь хорошо.

Макс подошел ко мне и, обняв за шею, наклонился близко-близко.

– Как дела? Все в порядке? – прошептал он.

Я улыбнулась.

– Да. Все отлично.

Ужин с Ярвудами оказался по-семейному приятным и забавным. Я уже успела забыть, когда в последний раз присутствовала на столь необычном семейном мероприятии. Братья то и дело принимались спорить друг с другом, а их мать рассказывала смешные истории об их детских проделках, заставляя меня смеяться от души. И только когда ужин закончился и я встала, чтобы помочь убрать посуду, мне бросилось в глаза, что одно место за столом так и осталось незанятым. Сначала я решила, что на ужин был приглашен еще один человек, который по каким-то причинам не смог приехать, поэтому я спросила у миссис Ярвуд, можно ли убрать прибор, которым никто не воспользовался.

– Или, быть может, кто-то из гостей просто опаздывает? – уточнила я на всякий случай.

Прежде чем ответить, миссис Ярвуд переглянулась с Максом и печально улыбнулась.

– Нет, он не опаздывает. Можешь убирать, дорогая, – сказала она. – Это место Остина, моего пятого сына. Он… умер несколько лет назад, но я продолжаю накрывать для него, когда мы собираемся вместе. По праздникам, когда вся семья собирается в моем доме в Вашингтоне, я иногда приглашаю кого-то, кто нуждается в горячей пище, из нашего церковного прихода, а если нет – его место остается свободным.

Я сглотнула.

– Это очень… трогательно.

Миссис Ярвуд снова улыбнулась.

– Я рада, что ты так думаешь. Когда-то кое-кто из моих сыновей считал, что это жутковатая традиция, но со временем они поняли. Поняли и смирились. Теперь они иногда дразнят меня – мол, я любила Остина больше, чем их отца, потому что для него я никогда не ставила прибора, но… Так уж сложилось.

После того как мы убрали со стола и загрузили посуду в посудомоечную машину, Кэссиди предложила мне посидеть у камина на задней террасе, и я согласилась. Вечер был чудный, и хотя воздух все еще был довольно прохладным, в нем уже чувствовалось приближение настоящей весны.

Вскоре в камине уже весело пылали дрова. Женщины полукругом расселись перед огнем, а мужчины вышли на лужайку, чтобы немного побросать футбольный мяч. Вскоре, однако, эта невинная забава превратилась в полноценный футбольный матч с захватами, схватками и падениями.

Миссис Ярвуд, наблюдавшая за сыновьями, неодобрительно покачала головой.

– Они ведут себя так, словно им все еще по двенадцать, – заметила она.

– Только теперь их синяки и ушибы болят намного дольше, чем раньше, – отозвалась Кэссиди. – Тейт, к примеру, так и не признался мне, что после свалки, которую они устроили на Пасху, ему пришлось обращаться к мануальному терапевту, чтобы тот вправил ему пару позвонков.

– А мой Люк целый месяц носил наколенник, – добавила жена другого брата.

– На Рождество Уилл вывихнул локоть, – рассмеялась жена третьего. – Макс, похоже, единственный, кто после семейных праздников остается более или менее в строю. Впрочем, это и неудивительно – ведь он самый младший, к тому же он зарабатывает как раз тем, что позволяет впечатывать себя в стены.

– Кстати, о заработке, – снова заговорила Кэссиди. – Да будет вам известно, что Джорджия – основатель и владелец компании, которая продает «вечные» цветы. Вы все их видели – они уже несколько месяцев стоят на столе у меня в гостиной. Их прислал мне Макс.

– Ах вот, значит, как вы познакомились? – спросила жена Люка.

Я покачала головой.

– Он послал Кэссиди букет задолго до того, как мы встретились.

– А как вы встретились? – поинтересовалась миссис Ярвуд.

– Ну… – Я на секунду замялась. – Это было что-то вроде свидания вслепую.

Одна из женщин фыркнула.

– Правда? Макс опустился до свиданий вслепую? Мы тут из кожи вон лезем, стараемся познакомить его с лучшими девушками, а он…

– Это довольно интересная история, – сказала я. Почему-то мне захотелось оправдать Макса в глазах многочисленных невесток. – Это я отправилась на свидание вслепую, причем встретиться мне предстояло вовсе не с ним. Макс просто увидел меня в баре и подошел, а я решила, что он и есть тот парень, с которым я встречаюсь. Все открылось, когда появился мой настоящий… кавалер.

Все рассмеялись, а Кэссиди сказала:

– Вот это больше похоже на нашего Макса!

Звучный шлепок и кряхтенье снова заставили нас обратить внимание на лужайку, где возились мужчины. Двое из них валялись на земле, а Макс и Тейт с торжеством хлопали друг друга по ладоням. Игра продолжалась всего десять или пятнадцать минут, однако братья успели взмокнуть, а их одежда покрылась зелеными травяными пятнами. Пока я смотрела, Макс задрал подол рубашки, чтобы вытереть пот со лба, и мне внезапно тоже стало жарко, хотя я и сидела достаточно далеко от камина.

Черт! Какое восхитительное тело! Я еще никогда не видела столь четкого рельефа мышц живота у настоящего, реального человека – киногерои не в счет. Да, большинство мужчин, с которыми я когда-либо встречалась, были в хорошей физической форме, однако теперь мне стало ясно: существует громадная разница между человеком, который регулярно занимается фитнесом, и профессиональным спортсменом. Каждая мышца на груди и животе Макса была столь выпуклой и четко обрисованной, что его тело казалось высеченным из мрамора античным скульптором. «Вот бы впиться в это тело ногтями и посмотреть, какой будет его реакция», – подумала я и почувствовала, как во рту мигом пересохло. Машинально я провела языком по нижней губе, и (должно быть, по закону подлости) именно в этот момент Макс посмотрел на меня. В следующую секунду его лицо расплылось в дьявольской ухмылке, и я невольно подумала, что он, похоже, прочел мои мысли. Смутившись, я постаралась улыбнуться как можно небрежнее, но что-то подсказывало мне, что мое представление не достигло цели.