Преследуя Аделин - Х. Д. Карлтон

class="p1">– Ты напряжена, – тихо замечает Арч. Я откашливаюсь и открываю рот, но меня останавливает очередное жужжание из заднего кармана.

Я чувствую, что бледнею. Арч озабоченно вскидывает брови, и это напоминает мне о том бедняге, которого я чуть не довела до сердечного приступа на краю обрыва.

Он опускает голову на звук вибрации.

– Ты в порядке? – спрашивает он, и его голос, кажется, становится еще тише.

Я все больше устаю от этих обеспокоенных взглядов, но все же они ощущаются как спасательные круги. Как будто, если со мной что-то случится, люди, заметившие мое странное поведение, смогут это подтвердить.

У Арча возьмет интервью репортер новостей и тот расскажет, как меня напугало текстовое сообщение. Историю строителя, который чинил мое крыльцо, передадут в эфир и ее будут обсуждать неделями. О девушке, которая стояла на краю обрыва и, казалось, собиралась прыгнуть, а потом чуть не сорвалась.

Все это расскажет о том, что у меня был преследователь. И что полиция отмахнулась от меня, когда я заявила о розах, которые он оставлял в моем доме. Но для следующей девушки, которую будут преследовать, это ничего не изменит.

Это никогда ничего не меняет.

В конце концов я превращусь в частичку статистики и так и останусь ею. Красивой девушкой, которую преследовал какой-то сумасшедший. И никто не потрудился помочь, пока не стало слишком поздно.

– Я в порядке, – выдавливаю я из себя сквозь натянутую улыбку. Она кажется деревянной и неискренней, но, тем не менее, это срабатывает. Лицо Арча расслабляется, и беспокойство исчезает.

Или, скорее, он просто пропускает это мимо ушей, потому что на самом деле ему все равно.

– Хочешь уйти? – шепчет он, и его голос теперь полон обещаний и намерений. Его нижняя губа прячется за белыми зубами, и это действие говорит само за себя.

Слово «нет» крутится на кончике моего языка, словно маленькая балерина, неуверенно танцующая на краю, в опасной близости от того, чтобы сорваться вниз и сломать себе лодыжку. Потому что если я скажу «нет» этому мужчине, то проведу остаток своей ночи – неделю, а возможно, и больше – сожалея об этом.

Ненавидя себя за то, что позволила какому-то уроду управлять моей жизнью и лишить меня приятного времяпрепровождения с восхитительным мужчиной.

Он красив, его окружает ореол тьмы, манящей и аппетитной, как шоколадный торт. Есть надежда, что ночь с ним я завершу будучи полностью удовлетворенной.

А что, если это перерастет в нечто большее? Что, если я скажу «нет» чему-то прекрасному? Это лишь надежды и грезы маленькой девочки, но я все равно не могу не думать о них.

Он выглядит как мужчина, с которым я могла бы остепениться, достаточно опасный при этом, чтобы продолжать будоражить меня.

– Да, – наконец-то тихо произношу я. – Но только когда удостоверюсь, что Дайя благополучно вернулась домой.

Губы Арча медленно расплываются в улыбке. Довольной улыбке.

– Я прослежу за этим.

7-е июля, 1944

Роналдо нравится дразнить меня.

Он пришел спустя час, как я отправила Серафину в школу, и сказал мне сесть в мое кресло в столовой.

Я исполнила его пожелание с радостью.

Его пальцы бегали по моей коже, но когда я обратилась к нему, он не ответил.

Он расстегнул мою блузу, обнажая грудь. Потом снял мои брюки, и я осталась в одном белье.

Увидев в моих глазах вожделение, он улыбнулся.

Он все еще отказывает мне. Он никогда не касается меня, когда я хочу его.

Когда я нуждаюсь в нем.

Его пальцы дразнят меня. А затем он уходит.

И все мои силы уходят на то, чтобы не начать умолять его вернуться.

Когда-нибудь я не смогу сдерживать себя.

Глава 8

Манипулятор

Дайя увозит Люка к себе, а я везу Арча в поместье. Он предлагал поехать к нему, но в собственном доме я чувствую себя безопаснее – больше контролирую ситуацию.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне не стоило везти его в дом, стоящий на обрыве, окруженный лесом и удаленный от цивилизации. Что еще хуже, где-то рядом скрывается маньяк, который любит взламывать двери и бродить по дому.

Боже, как это было глупо.

Мой дом отнюдь не безопасное место, но заставить себя пойти к нему я не смогла. Не люблю находиться с незнакомцами в незнакомых местах. Словно я могу попасть в дом, из которого больше никогда не выйду. Это заставляет чувствовать себя намного более уязвимой, несмотря на то, что прямо сейчас я нахожусь, наверное, в самом незащищенном положении, в котором только могла бы быть.

– У тебя красивый дом, – говорит Арч, окидывая взглядом мои гостиную и кухню.

Я заменила обои на более современные – такие же черные с пейсли, избавилась от трагических золотых штор, повесив красные, а диваны теперь из красной кожи.

Но его взгляд постоянно возвращается к черным деревянным ступеням, как будто он знает, что они ведут в мою спальню.

Однако у меня другие планы.

– Это еще не самое лучшее, – поддразниваю я, хватая его за руку и увлекая за собой по коридору в свою самую любимую комнату в поместье Парсонс.

В солнечную комнату.

Я редко в ней бываю. Здесь мы с бабушкой вместе проводили большую часть времени. Мне больно заходить сюда, все еще чувствую здесь ее присутствие.

Глубоко вдохнув, распахиваю двойные двери и делаю шаг внутрь.

Эта комната – одна большая стеклянная коробка. Потолок, стены, все вокруг нас – сплошное громадное окно. И это самое лучшее место в мире. Отсюда открывается вид на край утеса, за которым под лунным светом блестит вода.

Но самое примечательное находится прямо над нами. От вида звездного неба захватывает дух. Здесь нет светового загрязнения: в ночном небе сверкают и переливаются на черном фоне бриллианты.

Арч медленно поворачивает голову, рассматривая открывшееся перед ним зрелище. Затем он откидывает голову назад и смотрит на небо с открытым ртом.

Полагаю, это один из немногих моментов, когда этот человек выглядит непривлекательно. Но для меня это самый притягательный момент за весь вечер.

Он не заботится о том, чтобы контролировать свое лицо и движения, не пытается следовать отработанному сценарию. Сейчас он просто мужчина, который благоговеет перед окружающей его красотой.

– Черт, – бормочет он наконец, его голос звучит проникновенно от удивления. Он снова поворачивает голову ко мне, и его глаза округляются от восторга.

Голубые луны в этих глазах мерцают от эмоций, которые я не