Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес

Но в тот самый миг, когда его рука дернулась для смертельного выпада, его взгляд скользнул по моему лицу, по тонкой шее, где все еще виднелись бледные синяки от его собственных пальцев, по капле крови на бледной коже.

Меч остановился в волоске от моего сердца.

Грудь Жреца тяжело вздымалась, он задыхался. Небесная кара, которую он так жаждал обрушить на меня, захлебнулась в той самой тьме, которую он сам впустил в свое сердце.

Он не мог. Боги свидетели, он хотел убить меня больше всего на свете, он ненавидел меня каждой клеткой своего праведного тела, но он не мог меня убить.

С жутким, отчаянным рыком Цзян Хаоян отшвырнул меч в сторону. Цзяньсюэ со звоном ударился о каменную стену и погас.

Прежде чем я успела сделать вдох, его руки вцепились в мои плечи. Невидимые путы его духовной ци мгновенно обвили мое тело, намертво блокируя любые движения и накидывая железные цепи поверх моих сорванных печатей. Тьма внутри меня жалобно взвыла и оказалась подавлена многократно превосходящей силой.

— Ты не умрешь так легко, Чжэн Хуаньси, — прошипел он мне в лицо. Его голос вибрировал от сдерживаемого безумия. В его глазах больше не было святости, в них был только лед и собственническая, больная одержимость. — Ты будешь гнить в темнице, пока я лично не выжгу каждую каплю твоей скверны.

Мужчина грубо взвалил меня на плечо, словно я была вещью, и, не обращая внимания на мои слабые попытки вырваться, шагнул во двор. Никто из послушников, застывших в благоговейном ужасе, не посмел поднять глаз. Никто не видел, кого именно уносит Верховный Жрец.

Он нес меня к Лунным Вратам. В святая святых, в свою личную, запечатанную от всего мира обитель.

Первый обет был сломан. Он солгал своему храму, пощадив демона. И я понимала с леденящим душу ужасом, что это падение только начинается.

Глава 13

Мир перевернулся, превратившись в смазанную череду теней, тумана и бледного лунного света.

Я висела на плече Цзян Хаояна, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Духовные путы, которыми он сковал меня во Внешнем Дворе, были сотканы из его ледяной ци. Они не просто связывали руки и ноги, путы впивались в сами меридианы, парализуя ток крови и подавляя мою бунтующую демоническую энергию с такой безжалостной силой, что мне было трудно даже дышать.

Каждый его шаг отдавался глухим стуком в моих висках. Он шел неимоверно быстро, почти летел над каменными плитами Внутреннего Двора.

Запах крови, гари и страха остался позади, за Лунными Вратами. Здесь, на территории высших старейшин, царила тишина. Никто не преградил нам путь. Ни один дежурный адепт не осмелился выйти из своего павильона, чтобы спросить, кого именно Верховный Жрец несет на своем плече. Его подавляющая аура, разошедшаяся на несколько ли вокруг, служила идеальным щитом, вжимая всё живое в землю.

Я смотрела на безупречно белую ткань его одежд, покрывающую широкую спину, и чувствовала, как под ней перекатываются литые мышцы. В памяти свежо и пугающе вспыхнуло недавнее воспоминание: эти же плечи, исполосованные кровоточащими шрамами от самоистязаний.

«Он обезумел, — билась в голове паническая мысль. — Праведник, чьи убеждения разрушены, страшнее любого демона. Он убьет меня медленно. Выпотрошит мою душу, чтобы доказать самому себе свою чистоту».

Мы миновали подвесные мосты и начали подъем по винтовой лестнице, вырубленной в самой скале. Воздух становился всё более разреженным и обжигающе холодным. Мы приближались к вершине пика Цинлун, к Павильону Одинокой Луны.

Резные двери из железного дерева распахнулись перед ним без единого касания, подчиняясь лишь мысленному приказу, и с глухим стуком захлопнулись за нашей спиной, отсекая нас от остального мира. Щелкнули невидимые замки защитных формаций.

Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом единственной жемчужины ночного неба. Пахло густым, тяжелым сандалом и... застарелой кровью. Тем самым запахом, который я уловила в гроте.

Цзян Хаоян не стал церемониться. Он сбросил меня со своего плеча с такой резкостью, словно я была раскаленным углем, прожигающим его плоть.

Я рухнула на пол. Безупречно гладкие плиты из белого нефрита ударили по ребрам, выбив из легких остатки воздуха. Я тихо застонала, свернувшись клубком, не в силах развязать невидимые ледяные путы.

Верховный Жрец стоял надо мной, его грудь тяжело вздымалась. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах... в этих обычно спокойных, светлых глазах сейчас бушевал первобытный хаос.

— Чжэн Хуаньси, — его голос был тихим, но он вибрировал от такой сдерживаемой ярости, что пол под моими щеками мелко задрожал.

Услышать настоящее имя этого тела, в этих священных стенах было сюрреалистично. Предводительница демонов, чье имя пугало империи, валялась на полу в одежде грязной служанки у ног главного праведника Поднебесной.

— Как долго ты упивалась своим обманом? — он сделал шаг ко мне, кончик его белоснежного сапога остановился в цуне от моего лица. — Как долго ты смеялась надо мной, наблюдая, как я...

Он осекся, не в силах продолжить. Он не мог произнести вслух то, что происходило с ним все эти дни. Не мог признать, что сходил с ума от вожделения к той, кого поклялся уничтожить.

Я с трудом приподняла голову, мои волосы, растрепанные и слипшиеся от пота, упали на лицо.

— Я не смеялась, Цзян Хаоян, — прохрипела я, чувствуя вкус собственной крови на искусанных губах, мой голос звучал чуждо. — Мне было не до смеха, когда твои цепные псы из клана Цинъюнь гнали меня по лесам, как зверя. Я искала место, где смогу выжить. Только и всего.

— Выжить? — его губы искривились в жуткой усмешке. — Демон приходит в обитель Верховного Жреца, чтобы выжить? Это звучит как самая нелепая ложь из всех, что рождала бездна. Ты пришла осквернить мой источник! Ты пришла разрушить мой Храм изнутри! Ты...

— Если бы я хотела разрушить твой храм, я бы не драила в нем полы, стирая колени в кровь! — крикнула я, и моя демоническая гордость, наконец, прорвала плотину страха. Мои глаза вспыхнули алым светом сквозь пряди волос. — Я запечатала свою ци! Я позволила твоим жалким послушникам вытирать об меня ноги! Я ела помои! Думаешь, предводительница демонов сделала бы это ради забавы?!

Моя вспышка гнева заставила его замереть. Он смотрел на меня, и в его глазах боролись две сущности: неумолимый судья и мужчина, который