Новый босс - Алайна Салах

— буду счастлив придать немного мужественности его слащавой роже.

— Я побуду с ним немного, Гас. Когда я кого-то приглашаю, я чувствую за него ответственность. Егор не знает здесь никого, кроме меня. И он, в конце-концов, не виноват, что его девушка задерживается.

Вот все-таки нужно было послушать в свое время Камиллу и взять пару уроков йоги. Минутка медитационного дзена сейчас мне бы конкретно не помешала.

— Конечно. — силой растаскиваю челюсть в улыбку. — Пойду пока пообщаюсь с королевой Огров и ее гномами.

Слава быстро целует меня в щеку и ласково гладит по руке:

— Спасибо тебе, Гас. Я ненадолго.

Провожаю взглядом ее убийственную задницу, и со вздохом иду делать ставки на победителя в битве за честь Фионы.

— Что, дементор, нос повесил? — заботливо осведомляется та, выходя из фанатского оцепления. — Скучаешь по Азкабану?

— Казнить хмыря одного хочу — мочи нет. — отвечаю ей в тон. — Да Гермиона до доброте своей душевной за него заступается.

— Не по душе тебе, гляжу, сокол наш сахарный. — понимающе кивает головой Вера. — Да и мне, признаться, тоже.

Вот я сразу понял, что дракониха — нормальная девка.

— Ты на Славку не дави. — доверительно советует Фиона, придвигаясь ближе. — Она на себя сама хорошо давит. Козлине-папаше своему пытается доказать, что она не хуже мужика, хоть и родилась без причиндалов. Между тобой и медовым пряником этим мечется, чтобы не обидеть. Ей поддержка сейчас нужна.

Головой в согласии, конечно, не трясу, но знаю, что Фиона права. Надо наведаться в каморку папы Карло и провести семинар на тему семейно-родительских отношений. Никто мою будущую жену не смеет расстраивать. Даже ворчливый донор спермы.

— Навещу на днях тестя. — говорю вслух.

Дракониха смотрит на меня с сочувствием:

— Это все, что ты услышал, морда твоя Слизеринская?

— Остальное я и сам знаю, Фиона. — ставлю на стол пустой стакан и бросаю взгляд на Славу. — У тебя там гномы заскучали. Боюсь, как бы Весельчак Умника не покалечил. Последний мне, кстати, еще пригодится, так что пользуйся аккуратно.

— Ох, и грязный же язык у тебя, дементор. — усмехается Вера. — Не зря на тебя Славка запала.

— Когда-нибудь и тебе так повезет, Фиона. — подмигиваю ей. Время забирать матрешку из липких лап.

Стоит мне приблизиться в сводному союзу, Егорка начинает нервно гарцевать на месте и, что-то быстро сказав Славе, тянется за курткой.

— Уходит? — уточняю, глядя как Буратино натягивает на голову колпак.

— Да. — кивком головы подтверждает матрешка. — Он очень расстроен, что Эльза так и не смогла подойти.

Ну кто бы сомневался.

— Spasibo, Slava. — бормочет Егорка, на глазах превращаясь в унылое Пьеро. Здоровается что ли, не пойму?

Матрешка что-то длинно отвечает ему на русском языке, а когда заканчивает, белобрысый ушлепок выкидывает неожиданную аллохомору: кидается вперед, и, зажмурив глаза, повисает у нее на шее.

Ооом, блядь. Нет, ни хера не помогает.

Сжав челюсти до хруста, смотрю, как Слава обнимает его в ответ и похлопывает по плечу. Да чего такого хнычущее полено наговорило, чтобы разжалобить мою пуленепробиваемую амазонку?

Пока я глазею на этот тошнотворный монумент, борясь с соблазном его расцепить, Егорка открывает глаза и смотрит прямо на меня. А на его понурой роже медленно расплывается мерзкая улыбка.

Глава 17

Слава

— Сегодня пообедать вместе не получится, потому что у меня назначена встреча у гинеколога. — говорю в трубку. — Закрутилась с делами и это совсем вылетело из головы.

— Мы же были у врача в Нью-Йорке, — озабоченно откликается Гас. — Что-то случилось? Я могу поехать с тобой.

На самом деле ничего не случилось, кроме того, что после всех его многочасовых стараний я все еще не беременна. И пусть американская Мэри Поппинс сказала, что у меня все в порядке, я все же решила перестраховаться и послушать мнение соотечественницы. Все-таки у моей матки российский менталитет.

— Не стоит. Лучше попроси Евгения забронировать стол в каком-нибудь рыбном ресторане на семь вечера. Только ты, я, свечи и гора морских афродизиаков.

— Звучит почти как «Трахни меня», матрешка. Давай я заберу тебя на такси с работы.

— И доберешься к завтрашнему утру. — фыркаю я, представляя как мы стоим в многокилометровой пробке на Садовом. — Метро в час пик — самый надежный способ передвижения.

— Сводное полено к тебе не пристает?

И вот снова.

Последнюю неделю Гас стал использовать эту фразу в качестве «До свидания», и мне это уже порядком поднадоело.

— Нет, Малфой. — в сотый раз цежу сквозь зубы. — Не пристает.

Егор действительно ведет себя со мной корректно, а после разговора в клубе мне даже стало его немного жаль. Он по уши втрескался в свою Эльзу и готов бросить весь мир к ее ногам. А вот деваха, судя по его рассказу, настроена более прозаично и умело эксплуатирует его в качестве извозчика и ходячей кредитки. Я даже рассказала об этом Гасу, но он лишь скривил лицо и обвинил меня в излишней доверчивости. Малейшее упоминание имени Егора превращает его в разъяренного быка: он зло бьет копытами и рвется убивать.

Прием у акушера-гинеколога и кандидата медицинских наук Натальи Борисовны Гладенькой не приносит мне ничего нового. Распяв меня на гинекологическом кресле и от души поковырявшись, она пролистала талмуд с анализами, который я привезла с собой из Нью-Йорка, и выразила солидарность с мнением западной Мэри Поппинс: ни у меня ни у Гаса не выявлено никаких отклонений, и мы оба совершенно здоровы. Однако, это не помешало ей выписать новую кучу анализов для нас, а также назначить прием десятка препаратов, которые, по моему мнению, нелогично принимать здоровому человеку.

Погрузив очередную трехстраничную рукопись в сумку и заплатив семь тысяч рублей, вызываю родненький Uber и качу на работу.

Едва войдя в офис, улавливаю в воздухе атмосферу всеобщей паники. Уборщица моет полы так, будто хочет взять олимпийское золото по керлингу; Светлана, кудрявый колобок с ресепшена, выглядит, словно в мое двухчасовое отсутствие сбросила пять килограмм, а в обычно шумном менеджерском зале теперь царит гробовая тишина.

— Игорь Вячеславович ин да хаус? — спрашиваю у мертвенно-бледного лица Светы.

Секретарша молча кивает и дрожащим пальцем тычет в кабинет отца.

Демона Игоря на работе боятся все. Лично была свидетелем, как на совещании он заставил бухгалтершу Оксану заплакать силой одного своего взгляда. Отец редко бывает кем-то доволен и никогда не отказывает себе в удовольствии подробно и с чувством объяснить сотрудникам, почему считает их идиотами.