Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес
Я принялась за работу. Натирая камни нижней террасы травяной щеткой, я то и дело бросала тоскливые взгляды на прозрачную, мерцающую воду. Мое тело изнывало от боли. Запечатанные меридианы ныли, мышцы были сведены судорогой от постоянного напряжения и тяжелой работы. Горячий пар приятно согревал лицо, но этого было мало.
«Госпожа Ван сказала не касаться воды, но если я просто опущу в нее израненные ступни на несколько минут... Кто узнает?» — предательская мысль закралась в голову. Верховный Жрец заперт в своем павильоне, старейшины на утренних занятиях. Я здесь совершенно одна.
Убедившись, что нижняя чаша блестит чистотой, я отложила щетку. Оглядевшись по сторонам и прислушавшись к тишине, я торопливо скинула грубые туфли, размотала грязные онучи и закатала штанины до колен.
Мои ноги представляли собой жалкое зрелище: покрытые мозолями, с запекшейся кровью от недавних ссадин, они казались чужими для той, кто когда-то носила шелковые туфельки, расшитые жемчугом.
С замиранием сердца я опустила ступни в горячую воду.
Блаженство было настолько всепоглощающим, что из моего горла вырвался невольный, сдавленный стон. Целебная ци источника мгновенно проникла под кожу, мягким теплом обволакивая уставшие мышцы, притупляя боль. Я закрыла глаза, откинув голову на прохладный камень позади себя, и на несколько мгновений позволила себе забыть о том, кто я и где нахожусь. Я просто наслаждалась теплом.
Но моя безмятежность длилась недолго.
Туман вокруг внезапно дрогнул. Температура воздуха, и без того высокая, начала стремительно ползти вверх, словно кто-то бросил в источник раскаленный уголь. Вода, омывающая мои ноги, потеплела, а затем стала обжигающе горячей.
Я резко распахнула глаза, выдергивая ноги из источника. Сердце заколотилось в груди.
Сквозь густую пелену пара, со стороны самой верхней, скрытой за скальным выступом чаши источника, донесся звук.
Всплеск воды, глухой, тяжелый выдох, и снова всплеск.
Я была здесь не одна.
Ужас парализовал меня. Кто-то был в верхнем бассейне все это время. Кто-то обладающий такой колоссальной духовной силой, что мог скрывать свое присутствие даже от моего, пусть и ослабленного, демонического чутья.
«Беги. Беги немедленно», — кричал инстинкт самосохранения.
Я потянулась за обувью, стараясь не издать ни звука. Мои руки дрожали так сильно, что я едва могла ухватить ткань. Если это кто-то из старейшин, и он увидит меня здесь, полураздетую, оскверняющую священные воды... смерть будет легким избавлением.
Но любопытство — порок, который погубил не одного демона.
Вместо того чтобы бесшумно скользнуть к выходу, я сделала то, о чем пожалела в ту же секунду. Ведомая странным, иррациональным предчувствием, я бесшумно ступила босыми ногами на влажный камень и, прижимаясь к скале, заглянула за выступ, отделяющий нижнюю террасу от верхней.
Молочный пар здесь был еще гуще, клубясь над изумрудной водой.
А в центре верхнего бассейна, спиной ко мне, стоял человек.
Его верхние одежды покоились на берегу. Длинные, обычно безупречно уложенные серебристо-черные волосы сейчас намокли и тяжелыми прядями липли к его спине и плечам. Вода доходила ему до пояса, скрывая нижнюю часть тела, но то, что было над водой...
Я зажала рот обеими руками, чтобы не закричать. Глаза расширились от шока, отказываясь верить в реальность происходящего.
Это был Цзян Хаоян.
Но это не было божество, сошедшее с небес. Это было истерзанное, искалеченное тело мужчины, ведущего бесконечную, безжалостную войну с самим собой.
В новеллах и легендах говорилось, что кожа Верховного Жреца подобна идеальному, нетронутому нефриту. Что ж, легенды лгали.
Вся его широкая, мускулистая спина была исполосована шрамами. Старыми, побелевшими от времени рубцами — следами от ударов Небесных Молний, которые он принимал, защищая секту во время прорывов. Звездчатыми ожогами от демонического огня.
Но не они заставили мою кровь заледенеть.
Поверх старых шрамов, на его плечах и лопатках, алели свежие, еще не затянувшиеся раны. Длинные, ровные порезы, явно нанесенные не в бою. Они были сделаны духовным клинком, тонким и безжалостным. Кровь из них тонкими струйками стекала по влажной коже, смешиваясь с целебной водой источника, окрашивая ее в бледно-розовый цвет.
Это были следы самоистязания.
Наказание плоти за грехи духа. Он резал себя, чтобы болью заглушить то безумие, того порочного демона сердца, который проснулся в нем после нашей встречи в библиотеке.
Мой идеальный кукловод, холодный святой, оказался израненным мучеником, который уничтожал собственное тело, лишь бы не нарушить обет. И я была причиной этой крови.
Глава 10
Я не могла отвести взгляд. Это зрелище было чудовищным в своей жестокости и одновременно завораживающим. В каждом этом шраме кричала его подавленная человечность.
Внезапно Цзян Хаоян замер.
Его спина напряглась так, что обозначился каждый мускул. Вода вокруг него перестала журчать, застыв неестественной, пугающей гладью.
Он почувствовал меня. Не через свое невидимое восприятие, а физически. Он уловил мой запах, мой сбившийся пульс.
— Кто здесь.
Его голос не был громким. Он прозвучал на грани слышимости, но от этого низкого, вибрирующего рыка содрогнулись своды грота. В нем не было ни капли равнодушия. В нем клокотала темная, неконтролируемая ярость хищника, застигнутого в момент уязвимости.
Я попятилась назад, споткнувшись о край камня. Моя босая нога скользнула по влажному мху, и я с глухим стуком упала на колени, едва не рухнув в нижний бассейн.
Прятаться было поздно.
Вода в верхнем бассейне вскипела. Белая фигура метнулась сквозь туман с такой сверхчеловеческой скоростью, что я не успела даже моргнуть.
В следующее мгновение на меня обрушилась лавина из воды и ледяного, обжигающего гнева.
Цзян Хаоян оказался прямо передо мной, возвышаясь над моим сжавшимся телом. С его мокрых волос ручьями стекала вода, смешанная с кровью из открывшихся ран. Он был обнажен по пояс, нижние штаны из тонкого хлопка прилипли к ногам. Грудь тяжело, судорожно вздымалась.
Его светлые глаза были черными. Зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Это был взгляд безумца.
Я в панике попыталась отползти назад, нащупывая руками спасительные камни, беззвучно открывая рот в имитации немого крика. Но бежать было некуда — за спиной высилась сплошная стена грота.
Его мокрая и горячая рука, метнулась вперед. Он не стал бить меня ци, его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моем горле.
Он не душил меня, нет, но хватка была такой жесткой, что я не могла даже сглотнуть. Цзян Хаоян одним рывком поднял
