Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес
Я молча собрала в корзину листья лилий, стараясь, чтобы мои руки не дрожали, и пошла прочь, оставив перепуганного адепта лежать у кромки воды.
Этот эксперимент дал мне ответ, но он же открыл бездну, заглядывать в которую было страшно.
До этого дня я считала, что играю в кошки-мышки со строгим, но праведным божеством. Теперь я поняла: я играю с одержимым. Идеальный нефрит Цзян Хаояна не просто треснул. В эту трещину просочилась тьма, которая была сродни моей собственной демонической сути.
Вечером того же дня, когда солнце скрылось за горами, а Внешний Двор погрузился в сонную тишину, я решилась на второй шаг. Более дерзкий и более опасный.
Если он следит за мной, если он реагирует на угрозу извне... как он отреагирует на мою собственную дерзость?
Дождавшись, пока госпожа Ван уснет, оглашая каморку храпом, я бесшумно выскользнула во двор. Ночь была безлунной, теплой и влажной. Я миновала спящие павильоны послушников и направилась к Лунным Вратам — границе, которую мне было строго-настрого запрещено пересекать.
Врата светились мягким, жемчужным светом защитного барьера. За ними начиналась территория высших старейшин и дорога к Павильону Одинокой Луны.
Я остановилась в пяти шагах от арки, сердце бешено колотилось в груди. Я знала, что он видит меня. Я чувствовала этот сандаловый аромат, сгущающийся в воздухе, словно предупреждение.
«Не делай этого», — казалось, шептал ветер в ветвях сосен.
Но я сделала шаг, затем второй.
Я подошла вплотную к мерцающей пелене барьера. Одно прикосновение человека без духовного пропуска — и барьер ударит молнией, отшвырнув нарушителя. Для меня, с моей запечатанной тьмой, этот удар мог стать фатальным.
Я подняла руку. Мои тонкие пальцы, все еще хранящие бледные тени синяков, зависли в цуне от жемчужного света.
Воздух вокруг меня мгновенно стал плотным, как вода на глубине. Дышать стало тяжело. В голове зазвенело от напряжения чужой, могущественной ци, пытающейся остановить меня, придавить к земле.
Но я не отступила. Медленно, глядя прямо в пустоту перед собой, туда, где за туманом скрывался его павильон, я опустила кончики пальцев на барьер.
Я зажмурилась, ожидая обжигающего удара.
Его не последовало.
Вместо того чтобы отразить меня, защитная формация, созданная первыми патриархами Храма для уничтожения зла, дрогнула. Жемчужный свет померк, сменившись бледно-голубым, ледяным сиянием. Барьер подался под моими пальцами, мягко и неохотно.
Он пропустил мою руку.
Я в шоке распахнула глаза. Моя кисть находилась по ту сторону Лунных Врат. Меня не ударило током, не сожгло очищающим огнем.
Цзян Хаоян вмешался в работу древнего барьера. Он лично, своей собственной силой, перестроил защитные руны в тот самый момент, когда мои пальцы коснулись преграды, чтобы барьер не причинил мне вреда.
Он позволил мне нарушить запрет. Ради того, чтобы я не пострадала, он нарушил законы собственного Храма.
Моя рука дрогнула. Ледяной холод, исходящий от измененного барьера, ласкал мою кожу, струился между пальцами, словно... словно пытаясь удержать мою ладонь в своей. В этом прикосновении энергии было столько отчаянной, скрытой жажды, что у меня перехватило дыхание.
Это было признание. Безмолвное, пугающее признание его поражения.
Он мог прятаться за стенами Павильона Одинокой Луны хоть сто лет, мог истязать себя ледяными источниками и сутрами. Но его дух, его сила больше не принадлежали Дао. Они принадлежали мне. Грязной, немой служанке. Демонице, о чьем истинном происхождении он даже не догадывался.
Я резко отдернула руку, словно обожглась, и отступила на шаг. Барьер мгновенно сомкнулся, вернув свой жемчужный цвет и непроницаемость.
Связь оборвалась. Давление в воздухе исчезло так быстро, что я едва устояла на ногах, ловя ртом воздух.
Я обернулась и почти бегом бросилась обратно, во Внешний Двор, в свою жалкую каморку, спасаясь от этого пугающего осознания.
Я прощупала границы и узнала, насколько я в безопасности от других. Никто в этом Храме больше не посмеет тронуть меня и пальцем.
Но кто защитит меня от него, когда его контроль окончательно рухнет? Когда он поймет, что невидимых прикосновений ци больше недостаточно?
Той ночью мне снился запах дикого персика, раздавленного на белом льду, и глаза, черные, как безлунное небо, смотрящие на меня из темноты с жаждой, которую не могла утолить ни одна религия мира.
Глава 9
После той ночи у Лунных Врат моя жизнь превратилась в хождение по тончайшему весеннему льду. Я знала, что он следит за мной. Я чувствовала его внимание кожей, затылком, каждым нервным окончанием. Но внешне Храм Белого Лотоса продолжал жить своей безмятежной жизнью, не подозревая, что в его святая святых зреет катастрофа.
Приближался Праздник Омовения Духа — время, когда старейшины и высшие адепты очищали свои меридианы перед осенними медитациями. В связи с этим работы у слуг Внешнего Двора прибавилось втрое.
Утром пятого дня после моего ночного эксперимента госпожа Ван, недовольно кряхтя, всучила мне корзину со свежими благовониями из горного сандала, пучок жестких травяных щеток и связку полотенец.
— Пойдешь к Источнику Драконьей Слезы, — хрипло скомандовала она, ткнув пальцем в сторону тропы, уходящей вглубь Внутреннего Двора. — Его Святейшество все еще в закрытой медитации, Павильон Одинокой Луны запечатан. Источник сейчас пустует. Вычистишь камни от налета, поменяешь благовония в курильницах и чтобы духу твоего там не было до полудня! Поняла, немая? И только попробуй коснуться священной воды своими грязными руками — велю высечь так, что неделю не встанешь!
Я торопливо закивала, прижимая корзину к груди, и, низко кланяясь, попятилась назад.
Источник Драконьей Слезы. Я помнила о нем из новеллы. Это было легендарное место, питаемое геомантической жилой самого пика Цинлун. Вода там была настолько насыщена духовной ци, что светилась в темноте, а ее жар мог исцелить любые раны меридианов. Естественно, доступ туда имели лишь единицы.
Тропа петляла среди густых зарослей черного бамбука, уводя все выше и выше. Чем дальше я шла, тем гуще становился туман, клубящийся под ногами. Воздух заметно потеплел, наполнившись запахом серы, влажного мха и сладковатого аромата цветущих орхидей, которые росли прямо на горячих камнях.
Наконец, деревья расступились, открывая вид на естественный грот.
Источник представлял собой каскад из трех террас, выбитых в белоснежном камне. Горячая вода с тихим журчанием перетекала из верхней чаши в нижние. Над поверхностью висел густой, почти непроницаемый молочный пар. Тишина здесь была абсолютной, нарушаемой лишь мерным плеском воды и редкими каплями конденсата, падающими со сводов пещеры.
Я опустила корзину на
