Охотясь на Аделин - Х. Д. Карлтон

стучит о косяк, и прежде, чем меня успевает прищемить куском дерева, которое весит, вероятно, гораздо больше, чем я сама, я вылетаю на крыльцо.

Я замечаю лишь намек на спину Зейда, а потом он полностью исчезает среди деревьев.

– Зейд! – кричу я, спеша за ним.

Я оказываюсь достаточно близко, чтобы увидеть, как он вскидывает подбородок к плечу и через мгновение переходит на бег.

Вскрикиваю, пораженная наглостью этого типа.

– Вот засранец!

Ты это заслужила.

– Заткнись, – ругаю я сама себя.

Бросаюсь за ним вслед и понимаю, что ему доставляет удовольствие тот факт, что мы поменялись ролями и теперь я преследую его.

Он угощает меня ложкой моего собственного лекарства, и на вкус оно как задница.

За последние несколько месяцев я стала заметно выносливее. Но с Зейдом мне все равно не сравниться. Его длинные ноги преодолевают расстояние намного быстрее, чем мои, и я все больше разочаровываюсь от того, что дистанция между нами увеличивается.

Вскоре он совсем исчезает из виду, и я останавливаюсь, задыхаясь и едва не плача.

Я кручусь на месте, но быстро прекращаю это, поскольку у меня начинает кружиться голова. Еще несколько минут я барахтаюсь в своих страданиях и пробую отдышаться. Слезы застилают мне глаза, и единственный человек, которого я могу винить в случившемся, – это я сама.

Возможно, я действительно немного разбита, но это не оправдывает моего поведения по отношению к Зейду.

Как раз в тот момент, когда я поворачиваюсь, чтобы вернуться обратно в поместье Парсонс, сзади меня трещит ветка.

От зловещего предчувствия волосы на моем затылке встают дыбом, а желудок падает. Я резко оборачиваюсь, и из моего горла вырывается испуганный вопль, поскольку рядом со мной внезапно оказывается Зейд.

Меня парализует ужас, и прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово, он хватает меня за горло, поднимает и впечатывает в ближайшее дерево.

Я вскрикиваю, дезориентированная и задыхающаяся – уже от того, что он выбивает кислород из моих легких, сжимая горло до тех пор, пока я не убеждаюсь, что на этот раз он точно свернет мне шею. Несмотря на то что я впиваюсь ногтями в его руку, он не отступает. Вместо этого он поднимает меня все выше, и от отчаяния я поднимаю ноги и обвиваю их вокруг его талии, выгибая спину, чтобы хоть немного ослабить давление на шею.

Мое тело почти начинает движение, чтобы оторвать его руку от моего горла, но я останавливаю себя. Что бы он ни хотел сказать, что бы он ни собирался сделать – все это я заслужила.

Честно говоря, я не хочу вырываться из его хватки.

Он тяжело дышит, и, даже паникуя, я понимаю, что причиной тому исключительно возбуждение. Его рот находится всего в сантиметре от моего; запах мятной зубной пасты смешивается с кожей, специями и нотками дыма, и эти пьянящие ароматы дурманят мои чувства. Его рука медленно сжимается, и мои инстинкты все же начинают брать верх. Я дергаюсь, но он прижимается ко мне только сильнее.

– Что случилось, детка? Тебе не хватило первого раза и ты вернулась за добавкой?

Я луплю его, и в глазах у меня начинает чернеть. Мне не требуется зеркало, чтобы сказать, что сейчас мое лицо стало красным как помидор, а еще через несколько секунд оно станет пурпурным. Наконец его хватка ослабевает, и я жадно втягиваю воздух, несмотря на то что руки он не убирает.

– Чертов мудак, – задыхаюсь я.

И да, я вижу свое лицемерие, но все равно пошел бы он.

Он едва дает мне возможность отдышаться, а затем снова лишает меня воздуха. Его хватка уже не такая жесткая, в горле остается немного пространства, чтобы я могла дышать – совсем чуть-чуть.

– Ну же, мышонок, ты же знаешь, что я откликаюсь только на два имени, – дразнится он. – Дай мне услышать, как ты произносишь их. Мое имя звучит гораздо слаще, когда ты задыхаешься.

– Зейд, – рычу я, но он качает головой.

– Не-а, – усмехается он, и его голос наполняется сладким ядом. – Я хочу, чтобы ты назвала меня другим именем, Аделин.

На моих глазах появляются слезы досады. Одна из них срывается и проскальзывает сквозь ресницы. Он следит за капелькой, и на его губах появляется дикая ухмылка, а затем он высовывает кончик языка и слизывает соленую влагу с моего лица.

Я стискиваю зубы, во мне поднимается гордость, подпитываемая злостью на этого невыносимого человека. Когда мы с Зейдом счастливы, так легко забыть, как ему нравится наблюдать за моими страданиями. И я задаюсь вопросом, не потому ли я так опрометчиво выхожу из себя. Может быть, какая-то часть меня тоже любит, когда он заставляет меня страдать.

Он скользит кончиком языка по моей щеке и к уху, оставляя за собой влажную дорожку, прежде чем его мрачный шепот согревает мою кожу.

– Если ты заставишь меня повторить еще раз, я привяжу тебя к этому дереву, пока птицы не примутся за угощение.

– Боже, – выдыхаю я хриплым от напряжения голосом. – Теперь счастлив?

Он обнажает зубы, и я понимаю, что страх, который он в меня вселяет, сожрет меня заживо раньше, чем это сделают птицы.

– Даже близко нет, – шипит он. – Думаю, мне нравится идея привязать тебя к этому дереву – чтобы птицы полакомились маленькой беспомощной мышкой.

По моему сдавленному горлу прокатывается ужас, который опускается в желудок. Он превращается в пьянящее чувство, которое жжет и обжигает, до тех пор, пока мои глаза не опускаются в полузакрытое состояние.

– Тогда накажи меня. Я заслужила, – шепчу я.

И я действительно хочу, чтобы он это сделал.

Он здесь, он прикасается ко мне, причиняет мне боль – это гораздо лучше, чем если бы он стал еще одним призраком, населяющим поместье Парсонс.

– Или котеночек слишком боится мышки?

Он откидывает голову назад, из его горла вырывается смех, от которого у меня по позвоночнику бегут мурашки. Этот смех был злым, и мое возбуждение нарастает.

Он внезапно отпускает меня и отходит в сторону, едва давая мне время опомниться. Как только я выпрямляюсь, он поднимает подбородок.

– Пришла просить прощения?

– Да, – шепчу я. – Я…

– Раздевайся, – приказывает он, обрывая мои извинения.

С трудом удержавшись от ответа, я послушно срываю с себя одежду и остаюсь обнаженной. На улице жарко, но я дрожу под его испепеляющим взглядом.

Мои соски твердеют под его блуждающими глазами, заставляя его плотоядно раздувать ноздри. Подавив желание прикрыться, я прислоняюсь спиной к дереву, и по моему телу пробегает еще одна дрожь от шершавой коры.

Облизывая губы, он