Безумная ночь - Лиз Карлайл

незначительными они не были, во всяком случае для семейства Ратледж.

* * *

Примерно через неделю после известных событий Фредерика поддалась уговорам Майкла сыграть в багатель. Уинни потащила с собой упиравшихся Гаса и Тео к приходскому священнику на чашку чая, Майкл потребовал оставить его в покое, а Фредерика опять пожаловалась на головную боль. Пока что ей удавалось с успехом под этим предлогом целыми днями не выходить из дому.

– Бедное дитя! – вздохнула Уинни, когда Гас в холле помогал матери одеться. – Надеюсь, ей не придется носить очки: такие частые головные боли могут быть следствием близорукости.

Тео сбежал по ступеням лестницы, на ходу натягивая пальто, и с недовольным видом проворчал:

– У меня тоже болит голова. Может, мне тоже остаться дома?

Уинни шлепнула его по руке лайковыми перчатками, которые как раз надевала:

– Не говори глупости, Теодор! Немедленно садись в ландо! Я не позволю тебе отлынивать от своих обязанностей.

Гас и Тео, хмурые, словно выполняли повинность, помогли матери спуститься с крыльца и, с тоской взглянув на кузенов, уехали. Майкл и Фредерика подошли к игровому столу, и Майкл предложил ей выбрать кий. Каким-то чудом Фредерике удалось загнать в лузу первые шесть шаров, и через четверть часа она обыграла Майкла.

В дверях неожиданно появился дворецкий:

– Милорд, приехал мистер Эллоуз. Проводить его в гостиную?

Фредерика едва не охнула, а Майкл упер кий в носок ботинка и усмехнулся:

– Старина Джонни пожаловал? Как ты думаешь, что ему нужно? Приведи его сюда, Болтон, дадим Фредди возможность порезвиться.

Дворецкий поклонился и вышел. Фредерика положила свой кий на стол и тихо сказала:

– Пусть эту партию с тобой доиграет Джонни. Мне надо отдать распоряжения кухарке насчет ужина.

Она повернулась было к двери, но Майкл схватил ее за плечо.

– В чем дело, Фредди? – Его внимательные светло-голубые глаза пытливо смотрели ей в лицо. – У тебя нет времени для Джонни?

– Именно так.

– Неужели ты решила дать ему от ворот поворот?

– Прости, мне нужно поговорить с кухаркой.

Но было уже поздно: Джонни подошел к двери, снял свое элегантное модное пальто и, передав Болтону, с улыбкой отвесил небрежный поклон:

– Добрый день, Фредерика. Добрый день, Трент. Надеюсь, вы оба здоровы и все хорошо?

Майкл рассмеялся в ответ и тоже бросил кий на стол.

– Думаю, не особенно хорошо, если учесть, что меня только что обыграли, – хмыкнул Майкл, взглянув на Фредди. – С вашего позволения, я распоряжусь насчет чая, а заодно передам кухарке твои пожелания.

Фредерика бросила на него сердитый взгляд, хотя Майкл ни в чем не был виноват, – откуда ему знать о предательстве Джонни, – и спокойно произнесла:

– Я уверена, что мистер Эллоуз приехал, чтобы увидеться с тобой…

– Нет, вовсе не за этим, – возразил Джонни, и только тут Фредерика заметила, что он пребывает в некотором замешательстве. – Я хотел бы, если можно, поговорить с вами, леди Фредерика.

Это еще что за фокусы? Она перевела взгляд с Майкла на Джонни, но выбора у нее не было, пришлось согласиться.

Майкл ушел, оставив дверь широко распахнутой, чтобы соблюсти приличия. Фредерика жестом указала на кресло возле камина.

– Присаживайтесь, мистер Эллоуз.

Но Джонни чуть наклонил голову, робко поглядывая на нее, и тихо заметил:

– Вижу, что вы на меня все еще сердитесь. Ну что ж, я это заслужил. Но мне было необходимо увидеть вас.

– Зачем? – спросила она так резко, что он покраснел от смущения.

– Утром мы уезжаем в Лондон. Отец сдал дом в аренду. И я хотел узнать… увижу ли вас там.

Фредди так вцепилась в спинку кресла, в которое так и не сел Джонни, что побелели костяшки, и как можно спокойнее сказала:

– Вполне возможно, почему бы и нет? Лондон не так уж велик.

Джонни шагнул было к ней, но в нескольких футах остановился и запустил руку в свою тщательно уложенную шевелюру.

– Послушайте, Фредди, я не это имел в виду.

Фредерика вскинула брови:

– В таком случае скажите наконец, что.

Джонни шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы:

– Мне хотелось бы знать: если я навещу вас в Стратхаусе, примет ли меня лорд Раннок? И примете ли меня вы?

Фредерика растерялась: не может быть, чтобы он… Нет, это невозможно… Но гордость заставила ее взять себя в руки.

– Не понимаю, почему это для вас имеет значение, мистер Эллоуз, однако…

Он поднял руку и, легонько коснувшись пальцем ее губ, поправил:

– Джонни. Я для тебя по-прежнему Джонни. Умоляю, Фредди, скажи, что это так.

Она медленно покачала головой:

– Я не могу больше называть вас так. Неужели вы этого не понимаете? Мы больше не можем вести себя как приятели или… Вашей невесте это не понравится, и это будет правильно.

Джонни что-то пробормотал себе под нос, но Фредерика не расслышала:

– Прошу прощения, что вы сказали?

Джонни наконец уселся в кресло и выдавил:

– Я не помолвлен. Моя женитьба на Ханне… ну, в общем, ее не будет. У нас возникли некоторые разногласия.

Фредерика похолодела от ужаса:

– Что вы сказали?

Джонни взглянул ей в глаза и, криво усмехнувшись, признался:

– Ханна сбежала в Шотландию с дворецким своего отца.

– Нет, Джонни, – в ужасе прошептала Фредерика, медленно покачав головой. – Нет, этого не может быть. Вы должны жениться на ней. Ведь вы сами сказали, что у вас нет выбора!

Джонни пожал плечами и проворчал:

– Ханна сама сделала выбор, причем чертовски скверный. Теперь она не получит по завещанию ни шиллинга, тогда как я все равно унаследую дядюшкину собственность.

– Боже мой, мне просто не верится! – воскликнула Фредерика. – Ваша кузина пожертвовала всем, чтобы выйти замуж по любви. И за это отец лишает ее наследства? Смелая девушка!

– Да уж, что правда, то правда. Зато я теперь свободен и волен поступать, как пожелаю.

Фредерика заметила, что проговорил он это с весьма довольным видом.

– Как пожелаете?

– Мы начнем с того, на чем остановились.

Он с улыбкой протянул ей руку, но Фредерика, все еще покачивая головой, отступила на шаг:

– Нет.

Улыбка на лице Джонни угасла, и он жестко спросил:

– Что значит «нет»? Не упрямься, Фредди! Я поступил так, как должен был. Прошу тебя, не наказывай меня за это!

Фредерика медленно опустилась в кресло напротив него и проговорила:

– Я думаю, вам следует уйти, причем немедленно. А впоследствии, если вы, будучи в Лондоне, захотите заехать в Страт-хаус, мои кузены с радостью примут вас.

– А вы? – с надеждой спросил Джонни.

– Прошу прощения, но на меня не рассчитывайте.

Джонни вскочил:

– Ей-богу, я ничего не понимаю!

– Боюсь, мистер