Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 2. - Ольга Любарская

крика. Ничего, успокоится, уляжется и задремлет. Энди закрыл глаза. Сотрясение мозга дает о себе знать. Голова все еще болит, и в этой боли плавают мысли о Рое. Постепенно он понял, что его разбудил звук грома. Странно так. Его и не должно быть, потому что монотонный дождь размазано сыплет еще со вчерашнего вечера. Парень невольно признался себе, что состояние его ни к черту. Хотя, нет. Именно к нему. Настроение — туда же, да и все остальное — по тому же направлению и с тем же успехом. «Я в полном дерьме!» — наконец заключил Энди и махнул на себя рукой.

— Как он? — спросил Стив, стараясь закрыть дверь так, чтобы она не хлопнула.

— Плохо, — призналась Ольга, забирая у него пакеты с продуктами. — Вы зря все это купили. Он все равно ничего не ест. Сегодня отказался даже от кофе. Изводит себя голодом.

Шон хотел подняться в студию, но Ольга остановила его.

— Не ходите, он спит.

— Давно?

— Думаю, часа полтора. Сейчас сварю вам кофе. На вас просто нет лица.

— Тогда покрепче, если можно. Если честно, я еле стою на ногах.

— Да-а-а. Вам достается, конечно. Особенно в последние три недели…

— Три недели? — удивился Стив.

— Как раз три с половиной недели со дня аварии.

— А мне кажется, уже три года прошло. Надо же.

— Шон, — как-то издалека начала Ольга. — Я хотела поговорить с вами. О Рое. Сегодня третий день, как он сбежал из больницы. За это время он не ел ничего. Мне уже начинает казаться, — она запнулась.

Продолжать бесполезно. Стив и так знал, о чем она хотела сказать.

— Может быть, его как-то отправить на принудительное лечение? — продолжила она неуверенно.

— Бесполезно. Он найдет другой способ сделать это. Вы ведь не первый день знаете Роя.

— Не могу понять, что могло случиться, чтобы он…

— Худшее. Случился Энди, и Рой не может из этого выбраться. Не хотел вам говорить, но теперь чего уж… Он торговал собой, чтобы выслать Рою эти деньги. Он узнал это в прошлый раз, а теперь поехал, чтобы забрать Энди, но… Он пошел ва-банк, но, приехав, узнал, что у Энди серьезные проблемы со зрением. Его друзья обвинили Роя во всем, и в том числе, что парня избили, как только он уехал. Они не позволили ему даже приблизиться к больнице. Рой винит себя, и это уже больше, чем он может выдержать. Как бы тяжело мне не было это говорить, но Рой просит отпустить его. Если бы Энди…

— Как?! — воскликнула Ольга, но Шон смял ее последующий вопрос.

— Это все, что я могу вам сказать. Пожалуйста, больше ни о чем не спрашивайте. Это слишком тяжело, и я не могу об этом говорить.

— Боже мой! Мальчик мой! ..

— Вот такие случаются в жизни вещи, — вздохнул Стив, но это была лишь вершина айсберга его чувств. — Пойду все же взгляну, как он там…

— Постойте! — воскликнула Ольга. — Вы должны знать.

— Что случилось?! — Шон не на шутку перепугался.

— Вчера, когда вы ушли, Рой позвал меня и попросил сменить постельное белье. Я помогла ему встать, пододвинула стул, чтобы он мог сразу же сесть, но он… Он потребовал костыль и пошел к сцене. Видимо, его очень мучает разбитое колено, потому что он не мог ступить на ногу. Он волочил ее, и на него было больно смотреть. А потом… он потребовал, чтобы я постелила туда плед, лег и… Он не хочет оттуда вставать. Так и лежит на полу, как бездомный. Мне кажется, у него от голода и бессилия мутится рассудок. Ну, сделайте что-нибудь, Шон, иначе…

Лицо Стива почернело. По нему титрами проскочили мысли вперемешку с эмоциями. Он отставил чашку с недопитым кофе и тяжело выдохнул, словно готовился взойти, по меньшей мере, на плаху. Преодолевая тонны груза, Шон поднялся в студию. Мертвенная тишина. Свет настольной лампы, словно освещал дорогу в ад. Рой лежал на полу подиума, отвернувшись к стене. Сердце Стива забилось, засуетилось, словно искало выход, чтобы бежать от неизбежности. Он присмотрелся. Рой дышит, значит, просто спит. Пока еще. Шон постоял немного и уже собирался уйти, когда услышал, что Маккена зовет его.

— Не уходи.

— Я думал, ты спишь, — постарался весело ответить Стив. — Не хотел тебя беспокоить.

— Ты не можешь беспокоить, — слабо ответил Рой. — Побудь со мной. Пожалуйста.

Стив быстро подошел, лег рядом, обняв Роя со спины.

— Хорошо, — признался тот. — Ты теплый такой. В последнее время мне что-то холодно.

— Погоди, принесу одеяло.

— Не стоит. Это не поможет. Мне холодно внутри.

— Рой, — начал Стив. — Ты не можешь…

— Верно. Я не могу. Не думал, что это будет так долго.

— Давай я помогу тебе перелечь в постель, — начал Шон, чтобы перевести разговор на другую тему. — Ты простынешь здесь.

— Нет. Не надо. Не хочу, чтобы после моей смерти пришлось ее выкинуть. Он сам решит, что со всем этим делать. Я теперь не вправе.

— Перестань, Рой! Это уже глупо!

— Не думаю, что уже дождусь его. Много времени прошло, а осталось совсем чуть.

— Ты должен поесть. Перестань думать об Энди. Подумай, наконец, обо мне и Ольге…

— Знаешь, о чем, оказывается, думают люди перед смертью? О том, что они сделали и чего нет. Пустая жизнь…

— Это не так! Твои картины…

— Вот видишь, даже ты говоришь не обо мне. Что картины? Я ничего не создавал, просто нажимал на кнопку и все, зато разрушил столько, что наименьшим из этого можно считать собственную жизнь, — грустно произнес Маккена и замолчал. — Наверное, я уже не дождусь его.

— Рой… зачем ты ждешь?

— Не говори ничего. Ничего другого и быть не должно. Он прав. Слишком много времени. Я лишь молю бога, чтобы хотя бы зрение восстановилось.

— Как твое колено? — спросил Стив, едва проглотив сухой шершавый ком.

— Какая разница? В аду ноги мне будут ни к чему. Меня и без них туда доставят в лучшем виде. Я хочу попросить тебя. Пообещай, что сделаешь.

— Не надо, Рой. Я надеюсь, что…

— Пообещай, пока я еще могу слышать тебя.

— Я не могу. Я не хочу тебя слушать…

— Ладно. Я попрошу, а ты решай сам, что делать. Когда все будет кончено… скажи ему, что я любил его, как никого на свете, — Рой усмехнулся. Стив прижался лбом к его спине, чтобы он не повернулся случайно и не увидел, как из глаз покатились слезы. — Глупо? Да. Но это так и есть. Скажи, что последнее, что я просил, чтобы он простил меня. Обещай мне, Стив. Мне очень важно знать, что ты это сделаешь.

— Да, — выдавил Шон.

— Вот и славно. И еще одно. Перешли на имя Дженнифер Эдда тысяч сто, иначе он опять решит заработать, чтобы погасить долг. И отправь документы. Он должен знать.

— Да.

— Хорошо, — Рой облегченно выдохнул. — Устал.

Он замолчал, и Стив понял, что Маккена задремал. Он лежал, уткнувшись ему между лопаток, и слушал, как бьется сердце Роя, словно хотел запомнить каждый его удар. Он думал о том, как раздался звонок с телефона Роя, и чужой голос сообщил, что Маккена попал в автокатастрофу и находится в больнице в тяжелом состоянии. Далее ему сообщили, что ему надлежит явиться в полицейский участок для… Для чего он не мог вспомнить. А дальше все, как в плохо поставленном фильме. Какие-то протоколы, бесконечные листы с описаниями и фотографиями, а посреди этого фраза о том, что при таком падении с моста и повреждениях машины Маккену спасло лишь состояние смертельного опьянения. Показания свидетелей, объяснения о том, как он разгонялся, пробил ограждение моста и сорвался, что до моста машина шла неровно, выезжала на встречную полосу и что-то еще. Протокол подъехавшей дорожно-патрульной службы. Опять описания. Фотографии. Отчеты. Заключение медиков после первичного осмотра. Цифра промилей алкоголя в крови. Пакет с паспортом, правами и фотографией Энди, потому что в карманах больше ничего. Первый раз в жизни Стив был счастлив от того, что Рой оказался мертвецки пьян. При таком падении и ударе трезвый человек погиб бы мгновенно, а Рой отделался синяками, рваными ранами и раздробленным мениском на левом колене. Небольшие ушибы легких, наружные гематомы, но это ничего в сравнении с переломом всей его жизни. Переломом с огромным смещением. Рой спит, и каждая минута отсчитывает год. Ему ведь только тридцать девять, а он уже прожил жизнь до конца. Стив понимает, что времени нет. Оно идет в обратную сторону, уже преодолев единицу, и теперь его значения лишь доли этой единицы. Ноль целых, девять сотых. Ноль целых, восемь…

— Ольга, устало произнес Стив. — Мне крайне неудобно просить вас об одолжении. Я знаю, вы просидели