Путеводная звезда - Мехтап Фырат

– Знаете ли вы, что делает маленькую девочку счастливой?

– Что же?

Мне нравится, как ее любопытство отражается на лице, и она выглядит такой непосредственной. Я еще не знаю, через что ей пришлось пройти, но, когда я смотрю на нее, передо мной предстает маленькая озорная девчонка.

– Вкусное мороженое, – ответил я.

И искренне захихикал.

Ни на секунду не отпуская рук, мы продолжили идти. Вот так. Не знаю, чем это закончится, но пока мы держались за руки, я чувствовал, что мои раны рубцуются.

После прогулки по пляжу в тишине, рука об руку, мы зашли в неприметное уютное кафе, которое открыли вместе с друзьями в школе. Над нами зазвенели колокольчики. Мне нравились эти звуки: они напоминали мне о жестяных банках, привязанных к задним дверям свадебных машин. Звук был похожим.

Когда мы вошли, то увидели перед собой несколько человек. За прилавком я увидел своего тезку – дядю Мустафу – и был рад ему. Он же смотрел на меня широко раскрытыми глазами: никогда не видел со мной девушек.

Мы часто проводили время с моими новыми одноклассниками после школы здесь. Хотя меня не возмущает то, что у большинства из них были девушки, я всегда приходил один. Мне даже нравилось быть своего рода третьим лишним. Дядя Мустафа, которого я очень любил, тоже удивился, увидев со мной кого-то.

Когда подошла наша очередь, я постарался, чтобы мой голос звучал вежливо.

– Как тебе это нравится? – спросил я Айбюке.

Она сцепила обе руки, посмотрела на стакан, где лежало мороженое, и сказала:

– Мне одно клубничное и два лимонных. И еще одно с шоколадом сверху, пожалуйста.

Я проигнорировал ее непосредственность и поднял брови на ее худое тело.

– В чем дело, дорогой? Я очень люблю мороженое, – пробормотала она со знанием дела.

Да, действительно любишь.

С приятной улыбкой на лице мой дядя Мустафа принял у нас заказ.

Мы с Айбюке сели за маленький столик у окна. Пока она ела мороженое из чаши, я наблюдал за ней, не обращая внимания на то, что мое мороженое тает. Она была другой, не похожей ни на кого из моего прошлого. Всего несколько минут назад она была угрюмой, а сейчас с детским энтузиазмом она ела мороженое большой ложкой. Ей как будто даже не было холодно от тех больших кусков, которые она клала себе в рот один за другим. Мне даже захотелось предостеречь ее, но потом я понял, что не стоит. Я не хотел все испортить, поэтому вместо того чтобы остановить ее, положил одну руку на подбородок и молча продолжил рассматривать ее, подмечая новые прекрасные детали.

Поймав мой взгляд, она отложила ложку в сторону и стала подражать мне: сжала обе руки в кулаки, совсем как я, и смотрела на меня с искрами в глазах.

Внутренний голос советовал мне спросить что-нибудь.

– Какой твой любимый цвет?

Я ничего о ней не знал, поэтому решил, что это может навредить. Нужно было узнать ее получше.

– Красный.

Меня не удивлял ее ответ. Платье, которое она надела в тот день, было красным, и, по правде говоря, она была сногсшибательна в нем.

– Какое твое любимое блюдо?

Она задумалась на несколько секунд, делая вид, что отводит глаза и смотрит в потолок кафе, в котором мы находились.

Как и мне, ей нравилась эта игра в вопросы и ответы.

– Рулет.

У нас определенно были одинаковые вкусы в еде. Хотя из-за отца я часто был вынужден есть еду из доставки, иногда соседи угощали нас рулетом, и мне всегда нравилось.

Я продолжил:

– А кто тебе дороже всего?

Я не знал, почему спрашиваю об этом. Но когда человек так часто жалуется на своих родителей, естественно, интересно, есть ли кто-то, кто ему дорог.

– Мой дедушка.

Ее ответ удивил меня. Я не ожидал этого, потому что оба моих деда умерли, когда я был совсем маленьким.

– Твой дедушка?

– Да, отец моей мамы. С самого детства он всегда поддерживал меня. Он очень любящий и заботливый. И я его очень люблю. Очень люблю его. Несмотря на то что моя мама вышла замуж за человека, которого он не одобрял, он никогда не оставлял нас. Он был рядом с нами каждую минуту нашей жизни. Его предположение о том, что мой отец окажется засранцем, оправдалось. Вот почему я на самом деле ношу фамилию своего деда.

Ее глаза выражали волнение, пока она с энтузиазмом рассказывала про деда. Она была искренна и отвечала на мои вопросы без страха.

– Я очень ценю то, что сейчас произошло, Мустафа. Серген – маньяк. Пару дней назад мы познакомились с ним на одной из тусовок, и с тех пор он не оставляет меня в покое. Я не знаю, что делать.

Хотя я не против того, чтобы она выражала свое восхищение мной, воспоминания об этом парне заставили мои нервы снова ожить. Всплыли вопросы, требующие ответов.

– Почему ты это делаешь?

– Что я делаю?

Я видел, что она не понимает, о чем я. Но то, что я вижу и чувствую, – это нечто другое. И еще.

– Почему бы тебе не быть собой? Внутри тебя живет кто-то другой. Почему бы тебе не освободить его? Тебе это не нужно, Айбюке.

Нельзя так говорить, не узнав ее как следует. Не знаю, насколько правильно говорить то, что я чувствую. Но мне хотелось бы, чтобы она поняла.

– Если я буду вести себя как обычно, люди поймут, что я слабая. А я не хочу, чтобы они видели, что я слабая.

Она ошибалась. На самом деле она не была слабой, она просто убедила себя в этом. Как может быть слабой эта свирепая девушка, которая первой бросила вызов родителям?

– Ты не слабая. Я думаю, ты очень сильная девушка. Просто не очень-то это показываешь, – она не совсем поверила мне, когда я это сказал.

Снова взяв в руку ложку, она продолжила есть лежащее перед ней мороженое.

– Прости, но быть сильным не значит быть тем, кто я есть, Мустафа.

Хотя меня очень раздражало, что она не верит в себя, я не собирался отступать. Это был первый раз, когда у меня была возможность поговорить с ней по-настоящему, и я не хотел надоедать ей и перегружать ее, продолжая и продолжая.

– Знаешь что? Несмотря на то что я столько раз просила у Нисы твой номер, она упрямилась и не давала мне его.

От этой внезапной смены темы разговора оба наших угрюмых лица снова повеселели.

– Тебя не удивляло ее упрямство?

– Ниса очень упрямая.

– Не думаю, что дело в упрямстве. Она слишком ревнива.

Продолжая наслаждаться мороженым, Айбюке намекнула на то, что совсем вылетело у меня из головы, что Ниса всегда бросала мне в лицо. Например, о том, что она спала с моим братом.

– Разве она не права? Вы с Демиром…

Я не смог закончить фразу, не зная, как ее сформулировать. Отвел глаза, а она продолжила смотреть прямо на меня, затем резко опустила десертную ложку на край миски и, откинувшись на спинку стула, сцепила руки в замок с серьезным выржанием лица.

– Если ты сомневаешься в моей девственности, я скажу тебе прямо сейчас. Я не девственница, но не стыжусь этого. Мне все равно, не хочу этого стыдиться.

Она говорила так уверенно, что я невольно испытал любопытство.

– Я не спрашиваю тебя, я просто… Ты любила его? Или все еще любишь его?

– Демира?

Когда она пробормотала