Одержимость Желтого Тигра - Элис Кларк

– Уже вернулись? – мягко улыбнулась она, завидев меня.

Я улыбнулась ей в ответ и встала рядом со скамьей.

– Да. Даже успела немного прогуляться. Он хорошо себя вел? – спросила, обратив взор на бегающих детей.

– Разве бывает иначе? – добродушно усмехнулась Мария. – Он у нас маленький ангелочек.

Высмотрев среди мальчишек темную макушку с растрепанными волосами, окликнула сына:

– Томас!

Когда встал вопрос о выборе имени, я не сомневалась ни секунды. Слишком велика была любовь к отцу, несмотря на все его секреты, перевернувшие мою жизнь с ног на голову.

Услышав свое имя, сын оглянулся и, улыбнувшись во весь рот, помчался ко мне, крича по пути:

– Мама-а!

Я присела, чтобы распахнуть объятия для маленького несущегося на меня урагана. Когда Томас подбежал и обхватил меня за шею, я прижала сына к себе и, как и в каждый подобный раз, ощутила себя цельной. Он спас меня, просто появившись на свет. И продолжал придавать моей жизни смысл.

Мария встала со скамьи и, дождавшись, когда я освобожу из объятий Томаса, погладила его по голове.

– Поедешь с нами? – уточнила у нее, но она отмахнулась, сказав, что наш водитель уже ждет ее возле парка и им еще нужно заехать в несколько магазинов.

Попрощавшись с Марией, я протянула руку Томасу:

– Ну что, теперь домой?

Он кивнул, а следом озадаченно спросил:

– А папа?

– А он… – замешкалась я, переведя взгляд на другой конец дорожки, где заметила знакомую фигуру. Как всегда, вовремя.

Присев перед Томасом, убрала у него с глаз непослушную прядь волос.

– Закрой глаза, – попросила сына. Он послушно сомкнул веки. – Зажмурься крепко-крепко и не открывай, пока не скажу.

Томас зажмурился и для пущей убедительности еще и закрыл глаза ладошками.

Осторожно развернув его за плечи, я шепнула:

– А теперь открывай.

Спустя пару мгновений воздух пронзил звонкий визг:

– Папа! – И мой сын понесся вперед.

– Осторожно, – только и успела я крикнуть ему в спину, отправившись вслед за ним.

На том конце дорожки Дэниел замедлил шаг и присел, чтобы поймать крохотную визжащую молнию. Выпрямившись с Томасом на руках, он слегка подбросил его, затем прижал к себе. Малыш тотчас обхватил шею Дэни и прижался так, будто он самый важный человек в его жизни. Может, так оно и было.

Все это время Дэниел оставался рядом со мной. Когда с Диего было покончено, все внимание Дэни сосредоточилось на моем благополучии. Как и тогда, в шестнадцать лет, после расставания с Марком, я справилась с новой реальностью во многом благодаря поддержке друга.

За компанией и Драконами присматривал Стивен. Дэни он вызывал только по необходимости. Моя действительность держалась лишь на его присутствии и осознании того, что, возможно, ребенок – единственная оставшаяся у меня частичка Марка.

Когда родился Томас, Дэниел и Мария помогали мне буквально всем, чем только могли, поскольку я понятия не имела, как обращаться с младенцем. Учитывая царящий в душе хаос, можно посчитать чудом, что я довольно быстро всему научилась.

Дэниел никогда ничего не просил взамен. Он просто… заботился о нас. Как и всегда.

Я сама сделала первый шаг, разрушив возведенный мною же ранее барьер.

До сих пор помню тот день.

В последнее время все чаще ловила себя на мысли, что мне сложно представить нашу с Томасом повседневность без присутствия Дэниела. Мы вели себя как семейная пара, сосредоточив все внимание на ребенке. Сейчас, глядя на то, как Дэни держал на руках моего сына, я невольно вспомнила его давнее признание. Воспоминание отозвалось учащенным пульсом. И у меня в голове возник вопрос: это мои чувства изменились или же все дело в признательности?

От спутанных мыслей меня отвлек голос Томаса, неожиданно произнесший:

– Па-па.

Дэниел замер с ним на руках и начал уже растягивать губы в улыбке, но затем резко сжал их и бросил на меня испуганный взгляд. Будто я застала его на месте преступления. А следом обратился к Томасу:

– Малыш, но я не твой…

Почему-то все происходящее показалось невероятно правильным, и я перебила Дэни, отбросив лишние мысли:

– Все нормально.

Спустя, казалось, не один десяток минут он тихо уточнил:

– Правда?

Легкий кивок, и вот Дэни уже расплылся в самой счастливой улыбке, какую только можно себе вообразить. А следом поцеловал Томаса в лоб и крепче прижал к себе.

Я наблюдала за ними, приложив руку к груди, где теплилась бесконечная нежность и… любовь?

Тем же вечером, когда мы уложили Томаса спать и Дэниел собрался уезжать домой, я остановила его и попросила остаться. Подойдя ближе, положила ладонь ему на грудь в области сердца и, глядя в глаза, спросила:

– Оно все еще бьется для меня?

Дэниел, накрыв мою ладонь своей, улыбнулся и твердо ответил:

– Всегда.

Тогда я ощутила, как в груди пробудилось уже позабытое желание дарить нежность и тепло другому человеку. Как и получать взамен.

Дэниел просто продолжал смотреть на меня. В его глазах читался немой вопрос. И в этот раз я собиралась на него ответить.

Потянувшись к нему, чуть неуверенно коснулась его губ своими. И замерла, затаив дыхание и ожидая реакции. Спустя миг Дэни неспешно ответил на поцелуй. Только тогда позволила себе сделать следующий вдох.

Кожу покалывало от переизбытка скопившихся эмоций, требующих выплеска. Я закрыла глаза. Руками обвила шею Дэниела. Он же с благоговейной нежностью обнял меня за талию, крепче прижимая к себе и поглаживая кожу, забравшись пальцами под край топа.

С каждым мгновением из пары высеченных искр порождались все новые и новые языки пламени, распаляя костер, воскрешая из пепла феникса. Чей огонь поглотил нас целиком, спалив любые условности.

С той ночи многое изменилось.

Я позволила себе жить дальше. Разрешила себе чувствовать. Испытывать и дарить нежность. Любить… Так, как могла, учитывая отчасти омертвевший орган в груди. Но то, что осталось. Оно с лихвой справлялось с задачей. Я видела и чувствовала, что Дэниел счастлив. И его эмоции отражали мои собственные.

Когда спустя несколько месяцев Дэни заявил, что желает усыновить Томаса, и следом сделал мне предложение, я ни секунды не сомневалась. Мы не устраивали пышной церемонии, оформили брак в течение пары недель. И с тех самых пор я видела перед собой не только дорогого сердцу друга, но и любимого мужчину. Пусть я никогда не смогу испытать те же чувства, что питала к Марку, но моя любовь к Дэниелу не менее настоящая. Она просто… другая. У нее был свой путь. И я знала, что теперь мы завершим его