В одно касание - Стефани Арчер

Мимо нас проходит пара, и мы им улыбаемся. Я краснею как рак. Когда они уходят, мы снова покатываемся от смеха.

Хейзел бросает Дейзи палку, и она бросается за ней. Всю оставшуюся прогулку Хейзел рассказывает мне про своих надутых коллег по студии, и, когда мы возвращаемся к машине, у меня скулы сводит от смеха. Дейзи покрыта ровным слоем грязи после пробежки по лужам, но ее усталая морда выражает полное собачье блаженство.

– Вперед, – говорю я ей, показывая на прикрытое полотенцем заднее сиденье. – Запрыгивай.

Она внимательно глядит на меня, а потом смачно отряхивается, разбрызгивая вокруг воду и липкую грязь. Я закрываюсь руками, но слишком поздно.

Спрятавшаяся за машину Хейзел надрывается от смеха. Она фоторафирует меня и любуется результатом.

Я горестно ей улыбаюсь.

– У меня грязь в волосах, да?

– Ага, – скалится она.

* * *

Через час чистая и сухая Дейзи, свернувшись, лежит на диване, а я стою в душе, смывая грязь с волос. Джейми не будет дома до вечера, так что я спокойно напеваю песню Coldplay[4]. Я пою так, как сама бы ее записала – то чисто, то хрипло и резко.

В ванной потрясающая акустика, а бегущая по коже горячая вода в сочетании с запахом моего кондиционера дарит странное чувство, будто я нахожусь в своем собственном маленьком мире, совсем одна, и никто меня здесь не обидит.

Я дослушиваю песню, выключаю воду, вытираю полотенцем волосы, а потом заворачиваюсь в него и выхожу из ванной, чтобы проведать Дейзи.

Но посреди гостиной стоит Джейми Штрайхер и смотрит на меня и мое полотенце.

Глава 7. Джейми

МОЙ МОЗГ ОТКЛЮЧИЛСЯ.

Это единственное объяснение, почему я, не двигаясь, пялюсь на практически голую Пиппу в крошечном полотенце. Ее влажные волосы каскадом падают на плечи, а сцепленные над полотенцем руки прижаты к груди. Мой взгляд застревает в области ее декольте. По ключицам рассыпаны веснушки – такие же как на лице.

Она пела в душе, и это были самые волшебные звуки на свете. Я не мог пошевелиться.

По моему телу прокатывается волна – возбуждение. Влечение. По позвоночнику пробегают искры, когда я вижу ее ноги. Ее кожа кажется такой нежной.

Хочу я этого или нет, но меня дико тянет к этой девчонке.

Ее лицо заливается краской. Ногти у нее на ногах выкрашены в мятно-зеленый цвет. Почему это так чертовски мило?! Я смотрю на ее нижнюю губу. Она всегда была такой пухлой? Кровь приливает к моему члену, и я отворачиваюсь.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. Выходит агрессивнее, чем я рассчитывал.

– Дейзи всю меня испачкала, и я не знала, что вы вернетесь домой так рано…

– Все в порядке.

Ее не должно быть дома к моему возвращению. Я смогу справиться, только если вообще не буду ее видеть.

Черт, да кого я обманываю?! Я не справляюсь. Я думал о ней целых две недели, представляя, чем они с Дейзи занимаются. Она каждый день присылала мне имейлы с новостями, и, хотя я никогда не отвечал, я ждал их с нетерпением. Постоянно обновлял почту, сидя в самолете и между тренировками.

Я думал, что если не буду видеть ее, то не буду на нее отвлекаться. Как я ошибался. Я что-то невнятно хриплю и иду в сторону двери.

– Меня не будет через минуту, – говорит она мне вдогонку.

– Я вернусь в четыре.

Прямо сейчас я должен был возвращаться домой, но один из моих тренеров поменял расписание. Я, не оборачиваясь, натягиваю бутсы.

В лифте я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох в жалкой попытке сконцентрироваться. В заднем кармане вибрирует телефон, я достаю его и вижу на экране нашу с мамой фотографию, которая высвечивается во время ее звонков.

Это мое напоминание. Мне с трудом удается совмещать хоккей с заботой о маме, не говоря уже о том, чтобы терять голову из-за какой-то девчонки. Это того не стоит.

– Привет, мам, – отвечаю я.

Глава 8. Пиппа

ДЖЕЙМИ УХОДИТ, и я в ступоре пялюсь на дверь.

Какой же он урод. Это он пришел раньше времени. Я просто следовала расписанию, которое он мне дал.

Я иду в комнату, где ночую в его отсутствие, чтобы переодеться и поскорее убраться отсюда. Я даже волосы не сушу. Просто натягиваю на себя одежду, спускаюсь, целую на прощание Дейзи и запираю дверь.

У Хейзел сегодня онлайн-занятия по йоге до вечера, и я стараюсь не слишком ей мешаться, так что иду в кофейню на первом этаже, чтобы написать свой ежедневный отчет. Он меня об этом не просил, но я хочу хорошо делать свою работу.

Днем мне пришло сообщение от Хейзел. Я еще не открывала его, потому что была в душе.

Что за хрень? – спрашивает она, и я открываю ссылку в сообщении.

Мне хочется под землю провалиться, когда я вижу начало видео. Я дрожащими руками подключаю наушники, когда Зак начинает играть свежий материал, улыбаясь женщине на сцене рядом с ним. На вид ей примерно столько же, сколько мне и Заку, у нее длинные волнистые светлые волосы, и она выглядит очень богемно и стильно. Она улыбается и поет вместе с Заком, который не отрывает от нее глаз.

Она держится так, будто родилась на сцене. Ей абсолютно комфортно, она излучает естественность и харизму.

Я, наконец, подрубаю наушники, и у меня падает челюсть. Они поют песню, которую мы с Заком написали вместе. Конечно, я не претендовала на авторство, потому что мы просто набросали мелодию в один из свободных от выступлений дней, но все же.

Меня не просто бросили – меня заменили. Более новой и более яркой моделью. Мне жжет глаза, и я смаргиваю слезу.

Тебе это не дано, сказал мне однажды Зак, когда я поделилась с ним идеей о записи собственного альбома. Мне всегда хотелось попробовать. Выступать перед публикой ужасно тяжело, говорил он мне тогда, словно пытался защитить.

Он не всегда был таким. А может быть, был, только это ярче проявилось в последние месяцы. Иногда все шло хорошо, Зак включал свою харизму на полную, и я грелась в ее ярких лучах. О, тогда я чувствовала себя такой особенной! Когда мы оставались одни, мы смеялись до упаду. Он знал меня лучше всех на свете. От его улыбки я чувствовала себя на миллион долларов.

На видео он улыбается ей так же, как улыбался мне, и мою