Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес

Аматариэль Джулианна Кортес

Моя единственная религия: Грех для Верховного

Глава 1

Пронизывающий холод, въедающийся прямо в кости, от которого не спасала ни плотная ткань одежд, ни адреналин, бешено стучащий в висках.

Я бежала сквозь густой бамбуковый лес, не разбирая дороги. Влажные стебли хлестали по лицу, оставляя саднящие царапины, ноги вязли в раскисшей от ливня земле. Дыхание с хрипом вырывалось из горящих легких, отдавая медью на языке.

«Нельзя останавливаться. Если остановлюсь — мне конец».

Мой разум все еще отказывался принимать реальность происходящего. Еще утром я была обычной девушкой, заснувшей с популярной новеллой в руках, а теперь… теперь я задыхалась от боли в чужом теле, спасаясь от толпы разъяренных заклинателей.

Чжэн Хуаньси, самая ненавистная демоница Поднебесной. Именно в ее теле я очнулась полчаса назад, обнаружив себя посреди разгромленного постоялого двора с мечом, приставленным к горлу. Мне едва удалось вырваться, использовав какой-то защитный артефакт, который я нащупала в рукаве этих роскошных, но теперь изодранных в клочья одежд.

Память прошлой владелицы тела пульсировала в голове обрывочными, болезненными вспышками. Я знала, что мои преследователи — праведные адепты клана Цинъюнь. И я знала, что они не возьмут меня в плен. Демонов не судят. Их уничтожают на месте, развеивая душу, чтобы не допустить перерождения.

Над головой, разрывая пелену дождя, вспыхнули росчерки голубого света. Это были духовные мечи. Они прочесывали лес с воздуха.

— Оцепить восточный склон! — раздался сверху многократно усиленный духовной энергией ци голос, от которого завибрировали листья бамбука. — Она ранена, ее даньтянь поврежден! Эта тварь не могла уйти далеко!

Я прикусила губу до крови, подавляя стон, и рухнула на колени под раскидистые корни старого дерева. Мой даньтянь, средоточие энергии, действительно горел адским пламенем. Каждое движение отзывалось спазмом в меридианах. Демоническая ци внутри меня бунтовала, хаотично выплескиваясь наружу черными искрами, которые выдавали меня, как зажженный фонарь в безлунную ночь.

Нужно было спрятаться. Но где демону укрыться в горах, кишащих праведными заклинателями?

Я подняла глаза, смахивая с ресниц тяжелые капли дождя, смешанные с грязью. Сквозь прорехи в бамбуковой роще, на самой вершине скалы, возвышался монументальный храмовый комплекс. Его многоярусные крыши с загнутыми карнизами, украшенными фигурами мифических зверей, слабо мерцали защитным барьером. Даже отсюда, за несколько ли, я чувствовала подавляющую, кристально чистую ауру этого места.

Храм Белого Лотоса, обитель аскетов. Место, где молятся богам и где земля пропитана священной энергией до такой степени, что любой нечисти там становилось дурно.

«Самое опасное место — всегда самое безопасное», — пронеслась в голове лихорадочная мысль. Ни один праведный заклинатель в здравом уме не станет искать предводительницу демонов в личной обители Верховного Жреца. Они даже не посмеют потревожить покой этого места обыском без веских причин.

Выбора не было, если останусь в лесу — меня найдут через четверть стражи.

Я закрыла глаза и, вспоминая обрывки знаний Чжэн Хуаньси, начала жестокий процесс запечатывания собственных меридианов. Это было похоже на то, как если бы я голыми руками пыталась загнать бушующее пламя в крошечный стеклянный сосуд. Я вонзила пальцы в акупунктурные точки на груди и животе, блокируя поток демонической ци. Боль была настолько ослепительной, что в глазах потемнело. Я едва не потеряла сознание, когда последняя печать встала на место.

Теперь я не демоница. Теперь я просто изломанная, смертельно раненая девушка без капли духовной энергии. Обычная смертная.

Я стянула с себя приметные верхние одежды карминового шелка, оставив лишь простые нижние штаны и рубаху, которые уже успели пропитаться грязью до неузнаваемости. Зачерпнув горсть сырой земли, я безжалостно растерла ее по лицу, шее и волосам, скрывая бледность кожи и красоту прежней владелицы тела. Никто не должен узнать в этой перемазанной нищенке грозу заклинательского мира.

Подъем по тысяче каменных ступеней, ведущих к Храму, превратился в пытку. Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену воды. Я цеплялась за скользкие камни сбитыми в кровь пальцами, подтягивая свое непослушное тело все выше и выше. Каждый шаг давался с таким трудом, словно к ногам привязали по тяжелому валуну.

Когда я, наконец, достигла массивных деревянных ворот, украшенных медными заклепками, мои силы иссякли. Защитный барьер Храма слегка мерцал в пелене дождя. Запечатав свою ци, я смогла пройти сквозь него, хотя кожу обожгло, словно крапивой — остатки святости этого места все еще сопротивлялись моей истинной сути.

Ворота были приоткрыты — должно быть, монахи не ждали угрозы в такую ночь или барьер считался достаточной защитой. Я скользнула в щель, оказавшись на просторном внутреннем дворе, вымощенном белым нефритом. По краям двора стояли бронзовые курильницы высотой в человеческий рост. Дождь смывал пепел, но густой, тяжелый аромат сандала и сосновой смолы все равно висел в воздухе, проникая в легкие и заставляя мою подавленную демоническую сущность болезненно сжиматься.

Я поползла в сторону ближайших строений, стараясь держаться в густой тени колонн. Мне нужно было найти одежду служанки или послушницы, спрятаться в сарае или в кладовой — где угодно.

Но судьба, забросившая меня в этот мир, явно имела на мой счет другие, куда более жестокие планы.

Очередной приступ боли скрутил тело так внезапно, что я споткнулась о высокий порог и с приглушенным вскриком ввалилась в ярко освещенное помещение.

Двери за моей спиной мягко, но непреклонно захлопнулись под порывом сквозняка.

Я замерла, вжимаясь грязным телом в идеально чистый деревянный пол. Сердце застучало быстрее. Это была не кладовая. И не комнаты слуг.

Просторный зал утопал в мягком, приглушенном свете магических жемчужин, вправленных в резные деревянные панели под потолком. Воздух здесь был не просто чистым — он казался густым от сконцентрированной духовной энергии, светлой и пронзительно холодной. В центре зала, на небольшом возвышении, курились благовония в изящной нефритовой чаше.

А за завесой из полупрозрачного белого шелка, спадающего с потолка, кто-то был.

Тень человека, сидящего в позе лотоса. Идеально ровная спина, широкие плечи. Вокруг него не было ни единого звука, даже его дыхание казалось несуществующим.

Мои инстинкты взвыли дурным голосом. Аура, исходящая от этого человека, была настолько подавляющей, могущественной и бесстрастной, что мне захотелось немедленно вжаться в пол и перестать существовать.

Верховный Жрец Цзян Хаоян, живое божество этого мира.

«О боги, только не он. Кто угодно, но только не он», — в панике подумала я, медленно, по миллиметру пытаясь отползти назад к дверям.