Kurohibi. Черные дни - Gabriel

— Аска…

— Нет!

Мисато перевела взгляд на Синдзи, но тот лишь пожал плечами.

— Ладно… Ладно. Я… мне надо на работу, — она будто испуганно попятилась. — Не знаю, когда вернусь. Аска, если что — звони мне.

И опекунша едва ли не бегом поспешила покинуть квартиру.

— Берегите себя! — крикнул ей вслед Синдзи и вновь улыбнулся.

День шел к своему завершению. На Аску отчего-то накатил очередной приступ слез, так что Синдзи прижал ее к себе и просто гладил по волосам. Он и сам неожиданно ощутил непонятную грусть где-то глубоко в груди, чувство будто от потери чего-то важного, но все мысли об этом натыкались лишь на разразившуюся головную боль и затуманившийся рассудок, поэтому Синдзи предпочел забыться и ни о чем не думать.

Ночь он провел с Аской в одной постели, заснув, крепко ее обнимая и гладя ее бархатную кожу — потому лишь, что ему нравилось ощущение ее теплоты и мягкости, легкой дрожи и неровного дыхания. И там исчезла вся та боль, которая кричала о себе где-то совсем близко, но забылась в ночном кошмаре, явив новый день.

К школе Синдзи подходил, держа Аску за руку — в этом не было какой-то особой нужды, девушка уже не вела себя, будто призрак в темном доме, но ему нравилось чувствовать ее маленькую ладошку в своей. Аску поначалу это смущало до нервозности, и она пыталась легонько вытянуть свою руку, но Синдзи одарил ее широкой улыбкой и потянул за собой по улице, не оставив выбора.

Утро началось как обычно, разве что Мисато так и не появилась дома. Аска начала уже реагировать на вопросы, отвечая либо кивками, либо мычанием, и даже смогла сама умыться и позавтракать без непрерывной опеки. Хотя до былой энергичности ей было еще далеко, но Синдзи отдавал себе отчет в том, что прежней ей, скорее всего, уже не быть. Она строила себя заново, и возможно, такой и останется. В конце концов, она так и не осмелилась ему в чем-либо возразить.

На входе в школу Синдзи хотел было отпустить руку Аски, но вдруг передумал. Просто ему не хотелось лишать себя маленького удовольствия, а на остальное ему было наплевать. Он шел по дорожке во дворе, чувствуя на себе сотни ошеломленных глаз. Разумеется, ведь они были местными знаменитостями, пилоты-защитники человечества, Аска так вообще местный идол, а парень прославился как хлюпик и тихоня, и вот они оба шли под ручку, он на шаг впереди, она за ним, ладонь к ладони, пальцы сцеплены — это был взрыв бомбы. Со скоростью распространения слухов из окон стали появляться любопытствующие физиономии, по коридорам пополз одинаково-изумленный шепот, стихающий лишь в эпицентре, где Синдзи вел за собой Аску, не обращая внимания на творящийся вокруг сумбур. Ему было откровенно наплевать и на моментально вспыхнувшие слухи, и на пустоголовых трещалок, что визжали вслед за ним, и на яростные лица парней, буквально испепеляющих его взглядом, он просто держал Аску за руку, потому что хотел, чтобы она была рядом.

Хотя на подходе к своему классу этот цирк все же его достал. Развернувшись и окинув взглядом длинный хвост любопытствующих и отчаявшихся, Синдзи скрипнул зубами, изобразив на лице негодующее порицание и, подтянув пискнувшую Аску к себе, языком провел по ее подбородку, в конце прильнув к губам в глубоком поцелуе. Коридор тут же взорвался изумленными вздохами, аханьями и оханьями, свистом и улюлюканьем, грохотом рухнувших на пол ранцев, кто-то, кажется, даже свалился без чувств, и школу заполнил ор самых разных голосов — от восторженных до яростных. Синдзи наслаждался этим шоу, потому что по большому счету люди, которых интересовала чужая личная жизнь и которые так бурно реагировали на один простой поцелуй двух не малознакомых им персон, являлись банальными идиотами. И их внимание, их восторг, негодование и злость лишь отражали собственную никчемность, которую Синдзи хотел плюнуть обратно, прямо им в лицо.

Аска поначалу отреагировала стесненно, не сразу ответив на поцелуй, но вот губы ее расслабились, рот приоткрылся, и их языки встретились в обоюдной ласке. Она чуть прикрыла глаза, поддавшись млеющему чувству и расслабившись в объятиях Синдзи, лишь только причмокивая смыкающимися губами и сияя пунцовыми щечками. Аплодисменты, ободрения, проклятия, угрозы физической расправы — все это прошло мимо ушей Синдзи, который лишь вкушал блаженный поцелуй, растворившись в пьяняще-нежных губах Аски. Прошла минута, и он уже чувствовал жар от ее лица, когда, наконец, разомкнул поцелуй. Раскрасневшаяся девушка тут же спрятала взгляд за пышной челкой и стыдливо вжала голову в плечи. Синдзи все еще держал ее в объятиях, ощущая, как она нервозно напряглась, будто собираясь убежать в страхе и позоре.

— Эй, Аска, — прошептал он ей на ухо. — Все в порядке, не бойся. Это просто никчемное стадо, пустышки. Они нам ничего не сделают. Пойдем.

Синдзи повел нервно-дрожащую девушку в класс, краем глаза наблюдая за творящимся вокруг балаганом, за этими изумленными и гневными лицами, за жалкими червяками, которые расступались в сторону при его приближении, уступая дорогу. Ему было все равно.

— Я убью тебя, Икари!

— Что б ты сдох, Синдзи!

— Гореть тебе в аду, хлюпик!

— Предатель!

Синдзи ничего не чувствовал от проклятий, доносящихся из толпы, ни страха, ни удовольствия, ни ехидства. Разве что ему все это показалось забавным. И только забавы ради он обернулся и от всей души произнес подхваченное из какого-то фильма напутствие:

— Фак. Офф.

Оставив вновь взорвавшуюся негодованием гогочущую и источающую матерные пожелания толпу за спиной, он вместе с Аской вошел в класс. Впрочем, слухи и сюда просочились, хотя, судя по смущенно-растерянным глазам одноклассников, эти еще адекватно отреагировали. Осталась лишь одна парочка остолопов.

— Что-о-о-а-а?! — Тодзи, заметив их, выпучил глаза, схватился за сердце, издал скрипящий стон и сполз на парту.

Синдзи осмотрелся — ни Рей, ни Хикари в классе не было.

— Ты… Ты!.. Ты! С… С… Ас… кой… Ты! — Мозг парня готов был вот-вот коллапсировать.

— Поздравляю, — улыбнулся Кенске.

«Хоть одна нормальная реакция».

— Не-е-ет, — все продолжал скулить Тодзи. — Ка-а-ак?! С ней! С это бесстыдной рыжей…

— Тодзи! — жестко одернул его Синдзи, стрельнув злым взглядом.

— А… А? — тот опешил, зависнув на секунду, внимательно осмотрел хмурого Синдзи и тихо сжавшуюся Аску, а потом его вдруг будто озарило. — А-а, я понял, вас похитили пришельцы. Альфа-Центавра,