Ленок - SilverVolf

Ноги Ленка́ стали вести себя беспокойно, и с каждой секундой их движения ускорялись.

И это произошло. Сестра громко застонала и так сжала мне голову ногами, что стало больно. Так-то братишка, не очень-то сильно умствуя, дал возможность старшей сестре расслабиться — возможность, которую не предоставил бы ей никакой знатный деятель сельских полей.

Вкус влагалища Ленка́, несколько похожего на шпроты («Из „Балтийской кильки“ — ну и где она, балтийская килька?), позволил мне кончить на её пальчики ног, наштукатуренные так, что от них возбудился бы и орангутан. Отвлекшись от вульвы, я вытащил член и, быстро подвигав крайнюю плоть всего пять или шесть раз, излился.

Совсем ведь забыл о Танечке. Она, несколько боднув меня боком, тоже продвинулась вперед и приникла к фонтану сладострастия. Лижет сестрёнка, ха! Я прибалдел. Танюшке ещё нет шести, а сосёт-то знатно. Лено́к, ударившись в ностальгию, запричитала о своих детских фантазиях. Мне стыдно рассказывать об этом.

Танюшка всосала тоже! Леночек, откинувшись на спинку стула, наслаждалась тем, что невозможно испытать в натуре, а только в фантазиях этого извращенца Сильвер-Вольфа, любителя не столько Лолит, сколько Гумбертов (разумеется, лишь в литературном разрезе.)

Танечку пришлось отодвинуть. Теперь я принялся за терпкую вагинку сестрицы всерьёз. Лено́к была в восторге.

Я лизнул — теперь уже не клитор, а само углубление вагины, засунув в него язык как можно глубже, имитируя им пенис. Язык вошел до конца, не встречая особого сопротивления — конечно, Лено́к уже не была девочкой. Потом я стал вылизывать широко раскрытые губы.

Лена слегка дёрнулсь; вторичный пик девчачьего удовольствия был недалёк. Я тем временем наслаждался этой забавной скользкой штучкой во рту. Похоже, Ленка сейчас снова будет спускать, подумал я.

Девичий оргазм! Сколько раз я наблюдал его. У нас в деревне нравы простые, и все дети, мальчики и девочки, очень любят заниматься онанизмом. Это не считается чем-то постыдным. Девчата практикуют это даже чаще, чем мальчишки. Любят себя ласкать и взрослые девушки, я не раз становился свидетелем этого волщебного действа. Именно поэтому от вида трогающей себя старшей сестры я был не то что не шокирован, а даже нисколько не удивлён. Дело-то привычное. Бывало, выйдешь за околицу, а там… Сядут красны девицы группами по три, по четыре, а то и больше, да знай себе наяривают. Блестят на солнце влажные губки и клиторки. Да еще тебя поддевают: иди, мол, мимо, стручочек твой еще не вырос, ничего тебе не обломится.

Но никакая мастурбирующая девочка не сравнится со старшей сестрой, предающейся этому сладостному занятию.

Я снова позволил Тане полизать. Малышка продвинулась вперёд, тоже захватывая этот влажный бугорчик, будто предназначеный для сладких утех малолетнего брата и сестры.

Таня весьма актуально сосала. Старшая сестра вновь спустила, на этот раз стараниями младшей.

— Детишки, — подала нежный голос Лено́к, — мне надобно кое-что узнать о вас. Ну-ка, идите сюда. Я буду трогать ваши гениталии.

— А что такое гениталии? — Танька глубоко задумалась.

— Гениталии — органы наслаждения. Вот ты, к примеру, Танюшка, ебешь себя рукой?

Сказано было грубо, но верно. Из песни слов не выкинешь.

— Что, сестрица?

— Нравится ли тебе себя трогать?

— Ну конечно.

— А о чём ты думаешь, когда трогаешь себя там?

Танечка довольно-таки похабно захихикала, косо поглядывая на меня.

— Димкина петушка представляю.

Я тем временем представил, как заливаю малофьей (она у меня только-только появилась, и младшенькая была изрядно удивлена, впервые увидев её) упругую грудь сестры, а Татьянка, любуясь нами, дрочит, дрочит и дрочит…

Этим грязным мечтам было положено осуществиться. Тут же.

Вновь начавшая изнывать шишка под убогими трениками получила свободу. Сдёрнув штанишки заодно с трусами, я бесстыдно начал дергать взад-вперед шкурку, любуясь ножками Ленка́. Маленькая малиновая головка то и дело выглядывала из кулака.

До чего же приятно было дрочить перед сёстрами! Ох, и люблю я это дело, как и все, но перед старшей сестрой делал это впервые. Я заметил, что глядя на мой кулачок с выскакивающей головкой, Танька стала поглаживать себя между ног. Да и рука Ленка́ опять оказалась там же. Толстенький скользкий клиторок сестры попросту сиял. Танечка, раскрыв писюшку, наяривала, глядя на нас.

— Покажи грудки, Леночка, — попросил я.

Лено́чек, продолжая ласкать себя одной рукой, другой, не торопясь, стала расстегивать пуговицы платья на груди. Наконец показались два не очень крупных белых полушария — ни большие, ни маленькие.

— Они тебе нравятся? — спросила сестра. Её соски были возбуждены. Она стала поглаживать их, отчего они встали совсем торчком.

— Очень, — выдохнул я, продолжая, как и она, наслаждаться онанизмом.

Я кончил на красивую голую грудь сестры.

— Молодец! — похвалила она. — Никто еще не выстреливал мне на грудь с такого расстояния! Тут добрых полметра!

Тут и Танечка тихонько охнула. А Лену́шка продолжала истязать свой клитор. Кончив, и быстро, с чувством взохнув, Леночка слегка расслабилась. Я тогда не очень-то понимал, насколько важен половой оргазм в жизни любой девушки. Считается, что мальчику-подростку следует кончать каждый день. Если нет девочки, следует дрочить. Так и девочке причитается так или иначе спускать пар. Братья и сестры мастурбируют втайне друг от друга, хотя все гораздо проще, чем может показаться на первый взгляд. С новым годом, крошка… А ведь выход очень прост. Я не призываю к противоестественному. Кстати, в античные времена взаимные ласки между братом и сестрой были в порядке вещей; приветствовалось в этом даже участие малолетних детей, начиная примерно с трехлетнего возраста. Да и вообще древние дети, нисколько не стесняясь наготы, с большим удовольтвием мастурбировали друг перед другом. Кстати, и родители, в частности, отцы, были не прочь понаблюдать за самоудовлетворяющимися дочерьми. Просто праздник какой-то: девушки и девочки отмечают событие — открытие чувственности — буквально каждый день, приглашая мам и пап на это небольшое, семейного масштаба, шоу. Впрочем, обычно, разумеется, все обходится потихоньку, перед сверстниками. Мальчишки десяти — двенадцати лет с удовольствием дрочат на своих младших и старших сестёр, показывающим им бесхитростный провинциальный стриптиз. Да и девочки не остаются в долгу. Им даже хочется, наверно, больше, чем мальчикам, угомонить свое естество. Так и представляю сцену на закате (скалистый берег моря, высокие греческие скалы): три сестрёнки, четырех, восьми и одиннаадцати лет теребят свои курки, любаясь доисторическим, по сути, пейзажем. Братишке до них далеко, он смотрит вдаль, пронзая недюжинным умом толщу тысячелетий…

Так мы развлекались до вечера, а потом легли спать.

* * *

Проснулся я очень рано, можно сказать, еще ночью. Несмотря на вчерашние перверсии, у меня был совершенно недетский стояк. С этим что-то нужно было делать,