Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+ - Игорь Некрасов

гостиную, направляясь к дивану. Её движения были ленивыми и плавными, будто вся эта ситуация её ничуть не удивила.

Игорь, оставшись на секунду один, мысленно усмехнулся: «Ситуация, однако…» и последовал за ней, стараясь не привлекать лишнего внимания к своей наготе. Его взгляд упал на смятое полотенце, валявшееся на спинке дивана. Он схватил его и на ходу неловко обмотал вокруг бёдер, наконец-то прикрыв свой уже окончательно успокоившийся член.

«Ну и утро», — подумал он, затягивая узел.

Теперь, будучи хоть как-то одетым, он чувствовал себя чуть увереннее и направился к Миле, которая уже устроилась на диване, поджав под себя ноги, и снова выпустила клубы пара.

Игорь, стараясь выглядеть максимально естественно, плюхнулся на диван на почтительном расстоянии от неё. Он делал вид, что они просто два приятеля встретились ранним утром, а не то, что он только что был пойман голым с торчащим членом после подглядывания за сексом их общих друзей.

— А ты чего так рано встала? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал просто, без дрожи и намёков, и откинулся на спинку, пытаясь изобразить расслабленность, которую на самом деле не чувствовал ни капли.

Миля подняла на него усталые глаза. В них не было ни насмешки, ни удивления — только глубокая, искренняя усталость.

— Не могу спать, когда Ксюша храпит как… — она на секунду задумалась, подбирая сравнение, — … как хуйня какая-то.

Игорь не сдержал короткого смешка. «Да уж, — подумал он, — охуенное сравнение, значит, это Ксюша так храпела? Ну пиздец, а я-то думал, Семён Семёныч».

— Поэтому раз не поспать нормально, — продолжила Миля, зевая, сонным голосом, глядя в пространство перед собой, — … хотела умыться и переодеться. А то это полотенце заебало уже.

Она сделала паузу, поднесла вэйп ко рту, затянулась и выдохнула, наблюдая за тем, как пар смешивается с утренним светом, проникающим в комнату.

Игорь улыбнулся ей, стараясь, чтобы улыбка получилась как бы сочувствующей.

— Понятно, — просто сказал он, кивая.

Миля, не отрывая взгляда от рассеивающегося облачка, спросила своим ровным голосом:

— А кто там, кстати?

Игорь на секунду замер.

— Где? — переспросил он, чуть потеряв нить разговора.

Она медленно повернула к нему голову.

— Ты же сказал, там занято.

— А, там… — Игорь провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. — … ну Амина и Семён, кто же еще. — он сделал паузу и, стараясь звучать максимально невинно, добавил: — Переодеваются вроде.

Миля, не меняя выражения, шутя спросила своим ровным голосом:

— Это поэтому у тебя хуй стоял, да?

Она тихо хихикнула, и этот звук был лишён злобы — лишь ленивое любопытство. Игорь рассмеялся в ответ, уже входя в игру.

— Не-е, — отмахнулся он, разводя руками. — Я их вообще не видел, только голоса слышал. — он сделал вид, что задумался, но поймав ее взгляд снова на своем члене, добавил. — И полотенце свое скинул, думал, я один такой, кто проснулся рано… а хуй стоял… — он пожал плечами с наигранным непониманием, — … ну, у мужчин такое бывает, Миль. Утро, знаешь ли.

Он улыбался ей, стараясь смотреть прямо и открыто, будто делился невинным физиологическим фактом.

Миля хитро посмотрела на него, её губы растянулись в такую же понимающую и немного издевательскую улыбку.

— Ага, — просто сказала она, и в этом одном слове было больше смысла, чем в его целой тираде.

В этот момент дверь из предбанника открылась, и в гостиную вышла Амина. Она была замотана в полотенце, её рыжие волосы были влажными и растрёпанными, а на лице играла довольная, чуть уставшая улыбка. Увидев Игоря и Милю, сидящих на диване, она оживилась.

— О-о-о, доброе утро! — весело воскликнула она. — А вы-ы… чего проснулись так рано?

Миля, не отрываясь от своего вэйпа, сделала затяжку и, выдыхая пар, ответила своим ровным голосом:

— Ксюша храпит пиздец. И вот я пришла умыться и переодеться. — она на секунду перевела взгляд на Игоря, и её губы тронула лёгкая усмешка. — Но Игорь сказал, что там типа очередь. И вот мы сидим тут типа.

Амина на секунду замялась, переводя взгляд с Игоря на дверь, из которой она только что вышла, и обратно. На её лице мелькнуло лёгкое смущение, быстро сменившееся понимающей ухмылкой.

— Да-а-а, — протянула она, глядя на Игоря, а затем снова на Милю. — Там Сёма сейчас… моется. — Она сделала многозначительную паузу, которую, впрочем, тут же заполнила деловым тоном: — И кстати, — повернулась обратно к Игорю, — он просил тебя разбудить. Вам, кажись, на работу надо? Скоро поедите?

Игорь, поймав её взгляд, улыбнулся, уже чувствуя, как внутри всё сжимается от предстоящей ответственности.

— Да, — кивнул он. — Надо собираться и выезжать.

— Ну вот, — заключила Амина, улыбаясь им обоим. Она подошла к столу, взяла ту самую бутылку с водой, с которой пил Игорь, и открутила крышку. — Как голова, кстати? — спросила она уже более непринуждённо, делая глоток. — У меня, вроде, норм, — добавила она, хихикая.

«Норм ей… — передразнил её Игорь, мысленно ощущая, как его голова раскалывается. — Семён, что, яйца рассолом смазал перед тем, как ей полизать дал? Или это действие само по себе от похмелья спасает?»

— Да норм, — лениво бросила Миля, не отрываясь от вэйпа. — Только пиздец как спать хочется.

Она откинула голову на спинку дивана, закрыв глаза, её лицо выражало глубочайшую, искреннюю усталость. Амина, поставив бутылку на стол, посмотрела на неё с пониманием.

— Мне тоже… ну ладно, я пойду за телефоном схожу, — сказала она, пожимая плечами. — А то че, просто сидеть?

— Ага, — просто выдохнула Миля в ответ, даже не открывая глаз.

Амина усмехнулась и, грациозно покачивая бёдрами, направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Её полотенце слегка развевалось при ходьбе, обнажая на секунду линию упругих бедер. Игорь наблюдал за её уходом, чувствуя, как в комнате снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь равномерным дыханием Мили и его собственными тревожными мыслями о предстоящем дне.

Он перевёл взгляд на Милю. Она сидела, откинув голову на спинку дивана, глаза закрыты. Несмотря на растрёпанные волосы, тени под глазами и общую невыспавшуюся, потрёпанную вчерашним днём внешность, в ней была какая-то странная, уставшая красота. И эта красота была одновременно милой и отстранённой.

От этой мысли в его пьяно-похмельном мозгу