Вулкан Капитал: Орал на Работе 2. 18+ - Игорь Некрасов

смысле. Так что, — она пожала плечами, делая вид, что снова изучает карту, — если ты готов к последствиям… то почему бы и нет?

Игорь довольно хмыкнул, про себя подумав: «Да уж, гадалка ёбаная… Что я разрушу? Ее жопку».

Карина, заметив его довольную ухмылку, сузила глаза с подозрительным видом.

— Чего это ты такой довольный, а? О чём это ты там у карт спрашивал?

Игорь залился наигранно невинным смехом.

— А мне разве можно говорить, что я спросил у твоих этих… загадочных картонок? Это же тогда не исполнится?

Карина, всё так же улыбаясь, ткнула в него сложенной колодой.

— Можно. Если, конечно, ты не спрашивал про что-то совсем уж идиотское. Вроде «когда Карина наконец-то постирает свои стринги» или «когда она мне даст».

Игорь не выдержал и фыркнул, сдавливая переносицу, чтобы не расхохотаться. Карина, увидев его реакцию, тут же встрепенулась. Её улыбка стала хитрой и заинтригованной.

— Что? — протянула она, подползая к нему ближе. — Ты про меня что-то спросил у карт?

— Ой, блин, Карин, — Игорь, всё ещё давясь смехом, потер глаза. — Смешная ты девочка…

— Говори, давай! — она тыкнула его пальцем, сияя от любопытства.

Игорь, наконец взяв себя в руки, с притворной серьёзностью посмотрел на неё.

— Ну уж нет. Секрет. А вот слушай, — он снова сделал заговорщицкое лицо. — А можно спросить у твоих карт, как мне это сделать?

Карина закатила глаза с преувеличенным раздражением, но её губы растянулись в широкой улыбке.

— Нет уж, дурак, нельзя! Карты — это тебе не инструкция по тому, как делать! Они для высоких материй! Для судьбы и кармы! А не для твоих… дебильных планов!

Игорь, всё так же ухмыляясь, сдался и развёл руками.

— Ну ладно, посмотрим тогда. Практика покажет.

Карина, уже собравшая карты, снова оживилась.

— Может, ещё что-то хочешь узнать? Не каждый же день я такое провожу.

Игорь широко улыбнулся, поймав её взгляд.

— Ну, раз уж про это я вроде как получил благословение вселенной… — он нарочито задумался, постукивая пальцами по коленям. — Есть ещё кое-что важное, что я хотел бы выяснить.

Карина усмехнулась и протянула ему карты.

— Ага, я так и знала. Полюбому ерунду какую-то спрашиваешь, раз улыбаешься как ненормальный.

Игорь, принимая колоду, сделал преувеличенно серьёзное лицо, надув щёки.

— Нет, на самом деле. Ну… это важно, короче, — сказал он, уже начиная неумело перетасовывать карты и снова уставившись на них с комической сосредоточенностью.

Внутри у него бушевал один-единственный, идиотский вопрос: «Так, карты, выдайте мне пророчество. Согласится ли Карина сегодня взять мой член в ротик?» Он с таким напряжением вглядывался в колоду, словно силой воли пытался разглядеть в узорах рубашек отчётливый намёк. Сделав максимально серьёзное лицо, он левой рукой, как учили, снял часть колоды и с торжественным видом положил стопку перед ней.

Карина, наблюдающая за этой пантомимой, скептически цокнула, но улыбка не сходила с её губ. Она взяла карты и начала выкладывать расклад, её пальцы скользили увереннее, чем в первый раз.

— Ну что ж, посмотрим, что тут у нас… — она перевернула первую карту, и её брови поползли вверх. — Опаньки… Снова Шут. Ты в своих вопросах, я смотрю, постоянен как… в общем, как Шут. Начинаешь дурацкие авантюры с нулевой ответственностью.

Игорь лишь сиял, подмигивая ей в ответ.

Карина перевернула следующую карту, и на её лице появилась забавная смесь удивления и иронии.

— Сила… — протянула она, показывая ему изображение женщины, усмиряющей льва. — Интересный поворот. Выходит, твой путь — это не напор, а… убеждение. Терпение и обаяние, понял? Никакого нахрапа.

— Я — сама нежность, — тут же парировал Игорь, расплываясь в улыбке.

Наконец, она перевернула последнюю карту, и по комнате разнёсся её сдавленный смех.

— Десять Мечей! — фыркнула она, тыкая пальцем в злополучное изображение. — Полный крах, больное эго, крах всех надежд! Видишь? Такой вот тебе исход, ковбой. Будешь действовать в лоб — получишь вот это. Фиаско.

Игорь смотрел то на карту, то на её сияющее от смеха лицо, и его собственный хохот становился всё громче. Вся эта ситуация — он, задающий картам самые пошлые вопросы, и она, с таким пафосом интерпретирующая ответы, — была до абсурда комична.

— Ну что? — спросила она, собирая карты. — Устраивает тебя такой исход? Или будем запрашивать у вселенной третью попытку?

Игорь, всё ещё улыбаясь, сдался и вздохнул.

— Нет уж, хватит с меня гаданий. Я в принципе узнал всё, что хотел.

Он задумчиво почесал затылок, и его взгляд снова стал игривым.

— Вот только один вопрос остался… Как же это самое… осуществить-то?

Карина прищурилась, убирая колоду в картонную коробку.

— Ага! Вот же жук! Ты всё-таки про меня что-то спрашивал, да? Признавайся!

— Да нет, Карин, — залился он наигранно-невинным смехом, отводя глаза.

— Не ври мне, говнюк! — она внезапно швырнула в него коробкой с картами. — Я по твоим глазам всё вижу!

Игорь, не ожидавший атаки, ахнул и чуть не свалился с края кровати, но удержался.

— Так зачем тебе карты, если ты и так всевидящая⁈ — выдохнул он, смеясь.

Ответом ей был её решительный прыжок. Она запрыгнула на него, они с грохотом повалились на пол, и через секунду Карина уже сидела на нём верхом, её мягкая попка прижималась к его паху, где он чувствовал, как его напряжённый член отчаянно пульсирует, прижатый к её телу.

Карина, всё ещё смеясь, схватила его за запястья и прижала к полу.

— Говори, подлец! Что ты у карт спрашивал?

Игорь, отдышавшись после падения, не прекращал ухмыляться. Он лёгкими движениями бёдер начал тереться о неё, чувствуя, как сквозь ткань штанов передаётся тепло её тела.

— Нет, — с вызовом выдохнул он, наслаждаясь её весом и близостью.

Она наклонилась ниже, её волосы щекотали его лицо, а губы оказались в сантиметре от его уха.

— Я хочу знать, — прошептала она, и в её голосе внезапно появилась опасная, игривая нотка.

Игорь высвободил одну руку и схватил её за упругую ягодицу, сжимая её в ладони.

— А что, все гадалки потом так допрашивают клиентов? — проворчал он, приподнимая бёдра, чтобы сильнее прижаться к ней.

Карина рассмеялась прямо над его лицом.

— Нет, — прошептала она, и её глаза сверкнули озорством. — Так делаю только я.